Надежды оказались тщетными. Опять ощущение хаоса и новый удар. Слабее первого. Гораздо слабее. Мой щит падает, и я вижу сквозь застилающую глаза темную пелену, вызванную истощением, вздымающуюся надо мной и покачивающуюся на фоне светлого неба тушу огромного, не менее полуметра в диаметре червяка и разбегающихся от него людей. Своих или нет — не понять. Не до того. На меня уже несется, полная острых, расположенных частой гребенкой зубов, круглая пасть в обрамлении шевелящихся щупалец.

Да хрен тебе! Быть сожранным каким-то червяком-переростком я не желаю! Лучше уж погибнуть в бою! Буквально выжигая себя, активирую подарок Хель и, прежде, чем провалиться во тьму, успеваю увидеть, как прахом опадает на снег то, что мгновение назад было жутким монстром.

[i] «Гэсэр», бурятский народный эпос.

[ii] Здесь — ханская ставка.

Великий хан в ярости кусал седой ус. Сколько пришлось сделать, пережить, перенести. Крах надежд, предательство, реки крови, потеря друзей и родных, яростные битвы и тихие убийства под покровом ночи. Только для того, чтобы птицей взлететь над клокочущим людским морем на белом войлоке, поднятом руками самых влиятельных нойонов Великой степи. И все усилия едва не оказались напрасными.

Глаза застелила кровавая пелена, руки судорожно сжали рукоять ногайки. Позор предков, засохший навоз под хвостом старого верблюда, дети вонючего шакала и облезлой кошки, забывшие незыблемые законы степи! Позарились на золото презренных, изнеженных эллинов! Нападение на гостей Великого хана у порога его юрты! Большего оскорбления нельзя придумать! После такого, если не объявить большой поход на имперцев, можно лишиться Ханского трона. Его не поймет никто, начиная с нойонов — глав родов, до последнего нищего пастуха. Но как вовремя для северян! Будто специально было так задумано. А не проделки ли это самих новгородцев?

Хан бросил подозрительный взгляд на Лодброка и фон Ланге — человека, которого считал и пока еще считает своим другом. Так не хочется разочаровываться в Кхлаусе. Словно почувствовав сомнения хана, барон поднял взгляд и открыто посмотрел в глаза Абылаю. Нет. Пока не будет доказано обратное, надо гнать сомнения прочь. Не так много у него осталось друзей, чтобы лишаться одного из них из-за беспочвенных подозрений. Да и не действуют так северяне. Князь Ингвар, хоть и политик, но человек чести, что редкость в нынешние времена. До такого он опуститься не способен. Да и не стал бы он рисковать старшим сыном.

А вот на имперцев очень даже похоже. Их стиль. Чужими руками, подло, в спину, не гнушаясь самыми грязными методами. Бесчестные твари! А как придумали хорошо — одним ударом обезглавить степь и лишить новгородцев наследника. В интригах и гнусностях эллинам равных нет. И если б не Древний, их бы ждал успех. Степь на долгие годы погрузилась в братоубийственную междоусобицу, а Княжество заполучило кризис власти. Красиво, изящно, вызывает восхищение. Если не учитывать каким образом планировалось достичь цели.

Олгой-хорхой — легендарный ужас песков. Он обитает далеко на востоке в огромной пустыне, на границе с Проклятыми землями. И неизвестно, где страшнее оказаться человеку — в искажающей саму сущность живого аномалии или в бесконечных безжизненных песках, где властвуют подобные монстры. Эти гигантские червяки, наделенные странной, неизвестной магией, иногда забирались в обжитые земли. Они словно саранча уничтожали скот и людей целыми стойбищами. И тогда приходилось объединяться даже веками враждующим родам, чтобы противостоять Хозяину песков. Много великих багатуров сгинуло в этих битвах. Абылай посмотрел на черную полосу — все, что осталось от ужасной твари. Мункэ-тэнгри с учениками ползая на коленях и подвывая наговоры, собирал в специальные мешочки хлопья праха Олгой-хорхоя. Надо сказать шаману, что останки, хотя в данном случае больше подойдет остатки, принадлежат Древнему. Впрочем, старик не глупец, сам поймет.

Отщепенцам, купленным эллинами, удалось с помощью имперского артефакта заманить магического зверя в места обитания людей. Прямо к ханской Ставке. Как получилось, что они смогли подобраться так близко незамеченными, еще предстоит разобраться. Олгой-хорхой был голоден, вымотан долгим путешествием и раздражен непривычным местом, в котором оказался. Предатели должны были отпустить разъярённого зверя из-под контроля под утро, когда к людям приходит самый крепкий сон. Их планы разрушил сын неба Великий Гэсэр. И пусть он сам не хочет этого признавать, но теперь в степи ни у кого нет сомнений в происхождении Высшего существа прибывшего с северянами. Только герой, посланный Тэнгри, может в одиночку справится с Ужасом пустыни и остаться при этом в живых. А ведь он еще успел предупредить стойбище, чтобы в случае его гибели люди могли спастись. Если бы не это, много бед натворил бы зверь, оказавшись в гуще спящих, не ожидающих нападения людей.

Душу хана окатило теплой волной восторга и гордости. Именно ему довелось встретить нового Посланца небес, именно он возглавит Великую степь на рубеже эпохальных перемен. Про него в веках будут слагать песни улэгерчи, как про первого вставшего рядом с сыном Тэнгри. Немного обидно, что Древний первыми посетил северян. Почему он сразу не пришел в Степь? Ведь только здесь помнят и чтут заветы предков. Северяне, имперцы, не говоря уже об эребах, давно забыли свои корни, погрязнув в роскоши и неге. Правда, новгородцы, еще не так безнадежны. В степи до сих пор ходят легенды, как несколько веков назад один из родов разваливающейся Росской Империи встал на пути Орды, гонимой отравленным ветром Проклятых земель.