Кадриль на костях.

Что за паршивый юморист придумал это название?.. Видимо, тот же самый, что выдумал «цветочную мазурку» с похоронными венками.

Неожиданно Виринея поднялась из-за стола и уверенно мне заявила:

— Я знаю, что означает «Кадриль на костях». Однозначно, знаю. И у меня есть один секрет, который тебе не понравится, но который нам поможет…

Её слова меня насторожили.

— Что за секрет? Ты можешь конкретнее? У нас не должно быть секретов. По крайней мере, сегодня.

— Ага, себе это скажи, конспиратор, — поморщила нос Виринея. — Потом увидишь мои секреты. Не всё сразу, Бринер.

Девушка загадочно подмигнула, чем ещё больше меня насторожила. Я вздохнул и поднялся из-за стола, тоже надевая перчатки.

— А что с кадрилью?

— Это про нежить, — уверенно ответила Виринея. — Кадриль на костях, Алекс. Тут ошибиться невозможно. Нежить.

Я хмуро глянул на балкон и чету Соломиных.

Ну вот и настало время тех самых гробов с нежитью, которые совсем недавно видел Абубакар в залах дворца. И судя по тогдашнему возгласу фантома, этой нежити там было немало.

— Да не хмурься ты, мы справимся, — подбодрила меня Виринея. — Мы должны утереть нос Волоту и его ручным некромантам, а потом забрать Феофана.

Мрачности во мне лишь прибавилось.

Виринея не знала, что на эту ночь у меня было запланировано не только спасение Феофана. Надо было стратегически переиграть Волота и его свиту. А заодно получить то, что нужно мне, и при этом остаться в живых.

Задача непростая, если учесть, что нас окружала целая свора любителей чёрного юмора и мертвечины.

Пока гости собирались на новый танец, слуги-големы готовили зал: они внесли гробы. Много гробов, десятки. А потом расставили их так, чтобы сложить из них большую сцену.

Сцену из гробов, мать их!

Некроманты совсем свихнулись.

— Они хотят, чтобы мы отплясывали на гробах? — поморщился я.

Виринея нисколько не смутилась.

— А что такого?

Для некромантов гробы были привычным инструментом их жуткой магии. Они спали в гробах, пополняли силы и даже устраивали там сейфы. Точно так же в гробах они хранили нежить — как в чемодане.

Правда, меня уже подташнивало от всего этого некромантского дурдома.

Теперь ещё и на гробах танцевать…

Через несколько минут, когда сцена была готова, на неё поднялись первые пары претендентов. Было видно, что некоторых магов, не относящихся к Пути Эреба, тоже смутила надобность плясать на гробах, но ради статуса своего спутника или спутницы они заставили себя сделать это.

— Алекс, пошли! Ну! — Виринея потянула меня к гробам.

Я нахмурился и пробормотал:

— Потом напомни мне никогда больше не связываться с некромантами.

Виринея усмехнулась.

— А как же я, сударь? Со мной ты тоже больше не будешь связываться?

— Как только ты начнёшь вытворять такую же жесть, как делают на этом балу, сударыня, то можешь про меня забыть, — проворчал я в ответ.

Мы наконец поднялись на импровизированную сцену.

Понятие «гробовая тишина» тут же приобрело новое значение. Весь зал уставился на нас, в тишине и напряжении, с интересом изучая каждую из шести оставшихся пар.

Рядом со мной оказался граф Латынин.

Он был старше своих конкурентов лет на сорок, но выглядел бодрым, хоть и уставшим, пот покрывал его лицо, да и уверенности в жестах не хватало. Кажется, он был даже удивлён, что вообще ещё жив.

— Господин Бринер, — граф приблизился ко мне, задевая плечом, — хотел бы поблагодарить вас за оказанную помощь во время вальса. Уверяю, я не останусь в долгу.

Я кивнул.

— Хорошо, господин граф. Надеюсь, больше такого ни с кем из нас не произойдет, однако вы так и не выяснили, кто метнул в вас ту отравленную иглу?

Граф поджал губы.

— Нет. Но этот гадёныш всё равно не отвертится. Справедливость есть даже в темени мрака. Так говорят некроманты. И я хочу надеяться на справедливость.

Он нахмурился, будто сам не веря в справедливость, и снова повернулся к своей жене.

Наконец началась кадриль.

За сто лет в ней ничего не изменилось: те же движения, те же шаги. Я держал Виринею за руку, а она изящно вышагивала вокруг меня. Всё это, конечно, было занятно, но… чёрт бы побрал эти гробы!