Жора осознал, что традиционные методы для разрешения непримиримых противоречий в данной ситуации неприемлемы, и он обратился к знаниям, полученным от лекаря Я-Кто. В его арсенале существовал богатый набор заклинаний различной направленности. В частности, имелись чары обострения восприимчивости нервных окончаний в сотню раз. Если запустить подобное заклятие, женщина должна оглохнуть от собственных криков и боли в разбитых костяшках кулаков. Однако можно совместить усиление чувственности с заклинанием похоти…

Хотя он впервые применял подобные чары, частая практика ускоренного построения магических плетений позволила ему провести активацию в долю секунды. Гуй-Мэй замерла на мгновение и её руки опустились между ног. Неожиданно платье промокло и она, застонав, упала на пол.

Жора не стал долго рассуждать и завернул её в цветастый ковёр. Голова Гуй-Мэй вылезла наружу, но Жора покопался в поясе и, вынув ленточку с печатью сбора силы, повязал её на шею эмоциональной красавицы. Получившийся рулон он так же перетянул веревочкой со стороны рук, поясницы и ног, а затем уселся сверху. Женщина ругалась на странном языке, и Жора осознал, что именно на этом наречье разговаривают демоны. Гуй-Мэй посылала в его адрес различные проклятья, а потом заявила:

— Ты, ничтожный эмиссар Хаоса, как ты посмел испортить нашего аватара! Мы совершенное создание Гурри-Мэдия! Мы требуем, чтобы ты немедленно снял эту мерзкую печать с Шэна! Отпусти нас, и мы разорвём тебя на множество частей. Ты познаешь наш гнев и будешь молить о быстрой смерти!

— Бешеная фурия, — проворчал Жора. Далее он долго слушал поток нелестных эпитетов, которыми она его наградила, постоянно пытаясь удержать, двигающийся, словно червячка рулон. После печать сбора силы выкачала из неё много энергии, и Гуй-Мэй слегка угомонилась.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — спросила она на кайтайском языке.

— Оставил в живых твоего отца и сына, — ответил Жора.

— Нет, ты лишил нас надежды! Мы совершенное создание…

— Ты женщина, — возразил Жора на её родном языке и пояснил: — А жители мира Парадиз имеют признаки обоих полов. Они и мужчины, и женщины одновременно, то есть гермафродиты. Так что сказки мне не рассказывай.

— Откуда ты знаешь язык Парадиза?

— Имелся неприятный опыт общения с представителями вашего народа.

— С кем же ты знаком? — Гуй-Мэй перестала изображать червячка, так как вытянула голову из «панциря» как черепашка, чтобы рассмотреть его лицо.

— Заочно с Водо-Миртия из озёрного княжества, пообщался с материальной иллюзией Грома-Дория, а в мире Аэрилис подрался с аватаром Громогласного, как его у вас зовут, я точно не знаю, — ответил Жора.

— Грома-Галия, — вставила замечание Гуй-Мэй.

— Неважно, — отмахнулся Жора. — Так что я прекрасно знаю, кто такие совершенные создания. На Аэрилисе таких штук тридцать служат в храме, но их вынудили принять однополый облик и теперь они либо мальчики, либо девочки. Кстати, там же встретил дочку некоего Марси-Карата.

— А ты, как мы поглядим, имеешь обширные связи, — успокоившись, сказала Гуй-Мэй. — А что ты знаешь о падших?

— У ваннов жил один такой. Звали Удди-Варна, — ответил Жора. — Он лично спустился в человеческий мир и за это его осудили. Его попытались пленить, но он вернулся сюда и создал некий Зал героев. После его убил собственный сын, а душу заключил в меч. Я избавился от вместилища кровожадного духа и теперь использую клинок в бою.

— Мы тоже сбежали из мира Парадиз, потому что хотели приключений!

Далее Гуй-Мэй рассказала о том, что появилась на плите портала, куда ведёт лестница в небесный дворец. За ней быстро организовали погоню, и она заменила умирающую дочку старика Бо. Для этого ей пришлось изменить внешность и долго восстанавливать информацию о прежней жизни девушки. Хуань-Бо настолько обрадовался выздоровлению умирающей дочери, что не обратил внимания на некоторые странности, списав их на последствия ранения в поединке. А после Гурри-Мэдия начала скучать.

У совершенных созданий две души: Гуррий — мужская, Мэдия — женская. На первом месте стоит доминирующая личность, то есть если бы в этом жителе мира Парадиз преобладало женское начало, имя бы звучало наоборот, то есть Мэди-Гуррий. Отсюда и начались проблемы, потому что Гуррий желал битв и приключений, а Мэдия мечтала о спокойствии и домашнем уюте. Произошёл разлад в одном организме. Однако женская личность специально не набирала энергии для трансформации в мужчину, поэтому Гуррий постепенно зверел.

В одну из ночей, воспользовавшись сном Мэдии, Гуррий переоделся в парня и, представившись в питейном заведении охотником, устроил пьяный дебош и потасовку. Хуань-Бо, как один из первых советников, сбился с ног, разыскивая неуловимого убийцу, который резал духовных мастеров двумя мечами. Он и подумать не мог, что преступником может оказаться его добрая и застенчивая дочь. После того поражения в поединке, когда настоящая Гуй-Мэй чуть не погибла, она прекратила выходить на площадку для тренировочных боев. Зато она стала значительно красивей всех женщин, и однажды наследник престола взял её второй женой. А личность Мэдии случайно узнала о ночных похождениях Гуррия и заключила с ним договор: «она родит сына, и тогда мужская часть души будет подселяться в юного принца». Пока юнец рос, Гуррий часто устраивал каверзы нянечкам и учителям. После очередной шутки, князь поручил воспитание нерадивого отрока родному дедушке Бо. К величайшему сожалению, советник не смог обуздать нрав ребёнка. А вслед за наглым Гуррием, сам Шэн так же начал чудить и постоянно хамить старшим. Он никому не признавался, что где-то в голове сидит его «лучший друг», который учит его жить так, как хочется. Учитывая наследственность, то есть сильную кровь совершенного создания, Шэн к семнадцати годам достиг тридцать девятой ступени и Гуррий решил отправить его на охоту за грифоном. Для этого он вновь воспользовался спящей личностью Мэдии, и провел сеанс внушения дедушке. Именно поэтому Хуань-Бо так поспешно сорвался с места, а враги узнали, что главный советник выехал без охраны.