— Сколько ему осталось? — в голосе княгини Подлесных звучал металл.

— Сто часов, — сказал губернатор. — Чудный яд. Жертва загибается в муках почти через неделю после отравления, и никто уже не вспомнит, что и где несчастный пил… Вот, припрячь куда-нибудь…

— Ох, Разумовский, надеюсь, так оно и будет. Нет здесь места всяким выскочкам со дна. Проваливший инициацию изгой… Кто он такой, чтобы ставить нам условия?

— Потерпите, милая, совсем немного. Можете пока готовить трогательную траурную речь для крестьян его деревни.

Сердце бешено стучало в груди. Я даже испугалась, что заговорщики могут услышать это.

Они отравили Минского? Он теперь умрёт? Вот так, не вернувшись и не посмотрев мне в глаза?

Я вдруг представила, что Антона больше нет, и мы никогда не увидимся.

Только что нанесённая обида растаяла как дым. Какая разница, что он мне наговорил? Я хочу, чтобы он жил! Обязательно жил, хоть с Чичериной, хоть с самкой друнда!

А в следующую секунду я услышала приближающиеся шаги.

Неловко попыталась встать, чтобы спрятаться обратно за портьеру. Юбки не дали сделать это бесшумно.

Я чуть не грохнулась на пол, ротанговые ножки заскрипели, отъезжая в сторону, и я увидела мрачный взгляд губернатора, выглянувшего на балкон.

— Дарья Рыбакова… — он произнёс мою фамилию так, будто застал на месте преступления.

Но это они организовали убийство Антона!

— Что здесь… — на балкон выглянула Елена Петровна. — Даша, ну что же вы…

— Вы… вы… — я всё-таки встала на ноги и попятилась назад к бархатной портьере.

— Держи её, Роман Иванович! — скомандовала княгиня Подлесных.

Губернатор кинулся вперёд и уже через пару секунд затащил меня в кабинет.

— Что будем делать? — мрачно спросил Роман Иванович.

Елена Петровна закрыла на ключ балконную дверь и активировала висящий рядом с окном артефакт, вероятно, поставив магический барьер, не позволявший разбить стекло.

— Сейчас ничего, нужно возвращаться к гостям, пока нас не хватились, — княжна Подлесных чопорно одёрнула на себе платье. — Дашенька пока посидит здесь и подумает, чью сторону следует занять… По лицу вижу, что ей нужно подумать…

— Это же убийство! — горячо выпалила я. — Так нельзя!

Тревога за Антона скрутила живот.

— Это способ вернуть спокойствие в наши земли, — заявила Елена Петровна. — Честное слово, Дашенька, прорыв монстров не так страшен, как этот выскочка! Пора бы вам уже повзрослеть и понять, что власть не передаётся по наследству. Каждому поколению приходится отвоёвывать её заново. Я свою не отдам. И вам не советую.

Княжна Подлесных вместе с губернатором направились к двери, ведущей в коридор.

— Вы ничем не поможете ему, даже не пытайтесь, — сказала Елена Петровна. — Посидите немного под замком, не до вас сейчас…

С этими словами заговорщики закрыли меня в кабинете.

Первым делом я перевернула кабинет в поисках противоядия. Очевидно, губернатор пил что-то вместе с Антоном, и я отчётливо слышала, как он просил у Елены Подлесных склянку, а затем велел убрать её куда-нибудь.

Все открытые полки и ящики ничем не помогли. В коробках, стоящих на комоде, было пусто. Я простучала стену в поисках тайника. Ничего.

Когда прошёл час, и я уже отчаялась, удалось отыскать в столе потайной ящик. Ещё через полчаса мне удалось открыть его с помощью шпилек.

Часть причёски рассыпалась, и волосы упали на плечи, но мне было плевать на это. Если не спасу Антона, то никогда себе этого не прощу!

Справившись наконец с ящиком, я достала оттуда стеклянный пузырёк с желтоватой жидкостью.

Боже, надеюсь, это то, что нужно!

Трясущимися руками убрала ёмкость в карман платья.

Теперь нужно было выбраться отсюда. Я попыталась открыть дверь на балкон, но, как и предполагала, та не поддалась.

Попробовала разбить стекло магией, но артефакт, включённый Еленой Петровной, без труда поглотил мой поток.

Попробовала разбить артефакт — не вышло.

Кинула в балконное стекло стул. Бесполезно.

Бросила эту идею и пошла ломиться в дверь, ведущую в коридор.

Сначала попыталась вскрыть магией замок, но дверь была зачарована, как и та, что вела на балкон.

Тогда я стала стучать по ней кулаками, потом разбила об дверь чайный сервиз. Наконец, отодрав от стены старый латунный подсвечник, я начала долбить им, но быстро выдохлась и села спиной к ненавистной двери.