«Понятно, — Али мыслено поморщился. — Император аннулирует род Метельских. Пожелал заранее подсластить горькую пилюлю двойной звезде. Ну а начальник охраны государя прекрасно осведомлен о моем личном интересе к девушке, — украдкой глянув, на вновь занявшегося напитком статусного гостя, он продолжил напряженно размышлять: — Влада умница. Отлично играет. Но откуда Войков так хорошо осведомлен о „нестабильной психике“ двойной звезды? Не иначе и его сотрудники изредка за девушкой приглядывают. Иного объяснения не вижу».

Гоев аккуратно подравнял края так и не вскрытых им пока конвертов. Отзеркаливая собеседника, закинул ногу за ногу и ровным тоном поинтересовался:

— Я так полагаю, без дворянства Влада в итоге не останется?

— Верно, — Вадим Николаевич усмехнулся. Сделав последний глоток, поставил чашку на блюдце. — Будет весьма неплохо, если в разговоре с Владиславой ты вскользь упомянешь о возможном даровании ей титула.

— Хорошая новость. Спасибо.

— Всегда рад помочь. Для чего позвал-то, Али? — генерал вопросительно приподнял бровь. — Только говори прямо и избавь меня от расшаркиваний, — он поморщился, демонстрируя, насколько сильно устал от подобного.

— Вадим Николаевич, вы можете что-либо рассказать о главе баронского рода Россов?

Лицо начальника личной охраны императора превратилось в каменную маску. Похрустев пальцами, он остро посмотрел на князя Гоева и сухо сказал:

— Понимаю, что вопрос задан не из банального любопытства, но касается дел сердечных. Скажу то, что могу. И настоятельно не рекомендую кого-либо еще расспрашивать об этом человеке, — нахмурившись, он добавил с нажимом: — Али, ты меня понял?

— Определенно, — не выказав и тени тревоги, глава княжеского рода бесстрастно взирал на собеседника.

— Росс тебе не соперник. Он не жилец, — холодно бросил Вадим Николаевич. Немного помолчав, генерал-майор свиты его величества неожиданно сердито заявил: — Не о том тревожишься, Али. Сейчас я стану говорить, а ты не задашь ни единого вопроса. Павла больше нет. У меня перед ним незакрытый долг чести. И я хочу отдать его тебе, сыну воина, спасшего мне жизнь, — мужчина строго нахмурился.

«Об этом отец никогда не упоминал, — стремительно проведя инспекцию в закромах памяти, пришел к выводу Али. — Но родовой артефакт все так же не подает сигналов. В словах Войкова нет ни грамма лжи»

Кивнув, князь дал понять собеседнику, что готов слушать.

Кашлянув, генерал прочистил горло и, тщательно подбирая слова, заговорил: — Ты грандмастер, она двойная звезда. В ближайшие дни, после бала, хватай свою ненаглядную в охапку и увози подальше от людей. Вези ее в самое глухое горное ущелье. Возможно, у вас и получится, — он запнулся и просипел: — выжить, — начальник личной охраны императора плотно сжал губы, давая понять, что больше ничего не скажет. А точнее не сможет: клятва не даст.

«Что? — сердце князя пропустило удар. — Выжить? Я не ослышался?»

С трудом переваривая шокирующую информацию, Али сидел недвижимо. Грандмастер был готов ко многому, но точно не к такому. Он отчетливо понимал: грядут настолько черные времена, что и представить сложно.

— Еще эклеров? — хрипло поинтересовался Гоев. Ничего другого он сейчас спросить не мог.

— Увы, — статусный гость понимающе хмыкнул, сокрушенно развел руками. — Служба ждет, — и встал из кресла.

— Я провожу вас, — Али поднялся следом.

— Не стоит беспокоиться, — жестом остановил хозяина дома Войков. — За долгие годы дружбы с твоим отцом я смог запомнить дорогу, — он скупо улыбнулся и уверенным шагом вышел из кабинета.

'Все равно один не пойдешь. Не я, так воины проводят, — подумал Гоев и подошел к окну.

С затянутого свинцовыми тучами неба, на землю, как и прежде, падал мелкий унылый дождь.

«Час от часу не легче», — в такт мыслей Али горько усмехнулся.

Постояв недвижимо, сильный мужчина расправил широкие плечи, упрямо тряхнул головой. Что будет завтра, он не знал. И лишь в одном был твердо уверен: до последнего вздоха будет бороться за жизнь тех, кого любит.

Это же время. Пригород Москвы.

Что ж ты такой убогий получился?

Подперев щеку кулаком, я сидела за столом, и с тоской взирала, на стоящего в центре подвала зомби. Мне бы плясать от радости: двое суток напряженной работы не прошли впустую. Пусть с конспектами, пусть вымоталась до предела, но ведь сумела-таки «оживить» мертвую обезьяну! Однако настроение было не очень.

Самец ревуна оказался… редкостным идиотом. У этого существа не было ни чувств, ни воли, ни мыслей, ни самых примитивных желаний. До умницы Кисы ему, как до луны пешком!