Дрожащими пальцами вскрыла конверт и принялась читать скачущие перед глазами строчки. Они как сговорились, прыткими кузнечиками веселясь на бумаге. Он уехал. Оставил Дашу без особых сожалений. А она, глупая, разрывалась на части, выбирая между любовью и ведьминой сутью, от которой ради человека пришлось бы отказаться.

На улице сегодня стояла духота, но девушке казалось, что воздух будто заледенел. По коже бежал озноб, а осознание произошедшего упрямо не приходило. Нет! Это всё какая-то злая шутка. Вот сейчас она постучит Игорю в дверь, он откроет, прижмёт к себе, и они отправятся собирать крыжовник, как и планировали. Лиска даже сделала несколько шагов по направлению к его дому. Остановилась, взглянула на прямоугольники окон, затем подняла лицо к небу и застыла, не зная, что делать. В груди саднило, будто душу кошка исцарапала.

— Хозяйка, что стряслось? — потёрлась о ноги Плюшка.

Даша ничего не ответила. Она пыталась понять, как отпустить то, что отпустить ей было не по силам. Ничего страшного ведь не случилось. Игорь жив и теперь здоров, жизнь Лиски идёт своим чередом, как было до него. Вот только в сердце образовалась пустота.

— Уехал, — догадалась кошка, кинув взгляд на листок, что хозяйка сжимала в руках.

— Уехал, — безжизненным тоном отозвалась девушка.

— Вот и хорошо. Он сделал правильно. Поступил так, как должно. Избавил тебя от тяжкого выбора.

Лиска всхлипнула. Да, она ведь сама собиралась уйти, но отчего же так больно? Наверное, потому, что ей думалось: Игорь любит не меньше, они со всем справятся, докажут и ведьмам, и людям, что подобный союз возможен.

Исключения из правил не случилось…

— Эй, выше нос! — мурлыкнула Плюшка. — Не забыла, что у тебя прорва нахлебников не кормлены?

Девушка заторможено кивнула и поплелась собирать угощения для жильцов сада, но сегодня всё валилось из рук. Она рассыпала орехи, уронила на пол банку с цукатами, споткнулась и чуть не разбила лоб о край стола. С ведьмочкой творилось неладное. А когда она вновь появилась на улице, погода уже кардинально поменялась: разобрался ветер, нагоняя хмурые тучи, стало промозгло и неуютно.

Бегом разложив лакомства, Лиска вернулась под родную, уютную крышу, глянула на неприветливое небо и тяжело вздохнула. Даша чувствовала, что силы разом её покинули. Она юркнула в спальню, забралась под покрывало, сворачиваясь клубочком, и провалилась в спасительный сон. Разбудили её встревоженные голоса:

— Лиска! Ох, да, что же это?

— Милая, открой глазки!

В лицо ей что-то брызнуло, и Даша попыталась отмахнуться, но её руку тут же перехватили.

— Ты что это удумала, девочка? — раздался строгий, знакомый голос. Глава ковена лично пожаловала к Лиске.

Девушка нехотя разлепила тяжёлые веки.

— Что случилось? — спросила она, видя перед собой сразу пятерых ведьм.

— Слава метёлкам! — всплеснула руками Павлина — пышная сердобольная колдунья, которая недалеко ушла от Даши в порыве обогреть всех несчастных. — Очнулась.

— Я просто спала, — буркнула девушка и попыталась натянуть на голову покрывало.

— Спала она! Да уже три дня прошло. Плюшка в ковен прибежала с криками, что нужно спасать хозяйку!

— Три дня? — изумилась Даша.

— Так, признавайся, что у тебя стряслось! — глава ковена по имени Варвара, присела на краешек кровати. — Почему силы твои поблёкли?

— Очень нехороший знак, — покачала головой Павлина.

— Я немного устала за последние дни, — Лиска попыталась отвести взгляд.

— Оно и понятно, ведь лечение неблагодарных мужиков отнимает много сил, не правда ли? — Варвара подарила девушке пронзительный взгляд.

— Так вы знаете? А зачем тогда спрашиваете?

— Чтобы ты покаялась. Влюбиться в человека! — фыркнула старшая ведьма. — Учудила ты по-крупному.

— Всё пройдёт. Я сама хотела его оставить.

— Ой ли? — главу ковена было не провести. — Поэтому чахнешь? Наверняка у тебя были порывы, но выбрала ты сердцем, а не умом.

— На то она и Чудинка, — вздохнула Аглая. — Вся в покойную матушку.

Даша поморщилась, ощутив, как по душе полоснули острым ножом. Она ведь клялась не повторить судьбу матери. Неужели от начертанного не убежать?

— Так, ещё не поздно. Надо обряд провести, чтобы унять боль и запечатать чувства. Поставить заслонку, чтобы та понемногу истончалась, пропуская переживания постепенно. Так Лиске будет легче справиться.

Варвара одобрительно кивнула.

— Готовьтесь к ритуалу.

Когда устану я любить,

Когда придётся мне смириться,

Я перестану есть и пить,

И узнавать чужие лица.

И упиваться без вина,

Своей душой и бренным телом,

И бытиём, и всем, что в нём,