— Прошу на борт, — ослепительно улыбается Тео.

— Ты не устаёшь меня удивлять, — кое-как нахожу слова.

— Я рад, — как будто обнимает взглядом вампир. — Проходи же.

Он галантно подаёт руку, и мы проходим на борт. Тео машет мужчине за штурвалом, и катер начинает движение. Я неловко оступаюсь, и Тео подхватывает меня, обнимая за талию. Даже сквозь ткань платья чувствую разряды от его прикосновения.

— Я подстрахую тебя, — его шёпот пробирает до самого нутра, заставляя сердце сладко сжаться и ускориться.

Кое-как отстраняюсь, стараясь сохранить самый непринуждённый вид. Мы выплываем на гладь большой реки.

— Это река Ханган, — начинает рассказ Тео.

Я слушаю его приятный голос и погружаюсь в красочные описания речных историй.

По обе стороны реки тянутся живописные холмы с почти пасторальными домиками и лужайками. Кое-где мелькают небольшие деревянные причалы, иногда видно проплывающие мимо яхты и небольшие лодочки. Начинается золотой час, и река играет всеми цветами радуги.

На верхней палубе для нас сервирован красивый стол. Тео необычайно предупредителен, ухаживает за мной и всячески старается угодить. С наступлением более глубокого вечера на катере загораются гирлянды тёплого света, начинает играть спокойная джазовая музыка, и атмосфера становится ещё более расслабленной. Мы стоим у поручней и любуемся на вечернюю реку, слушаем музыку и пьём вино.

— Вот бы этот вечер не кончался, — озвучивает мои мысли Тео.

— Да, так хорошо, этот вечер даже может посоревноваться со вчерашней поездкой, — соглашаюсь я.

— Мне вообще хорошо рядом с тобой, — нежно обнимает Тео.

Я не знаю, что ответить, сердце бьётся, как птица в клетке. А потом решаюсь и вместо слов придвигаюсь чуть ближе к нему. Он зарывается носом в мои волосы, шумно вдыхает, и мы стоим прижавшись друг к другу.

Стена между нами, возведённая всеми условностями: служением, нашими различиями, разницей в возрасте, рухнула.

«Я влюбилась в него», — мысленно признаюсь себе. И оттого, что больше не отрицаю очевидного, на душе становится легче.

Каждой клеточкой тела чувствую близость Тео, его горячие ладони, медленно поглаживающие плечи, и внутри меня разгорается самый настоящий пожар. Я чувствую влюблённость, смятение и желание… Хочется, чтобы он прикасался ко мне, гладил, опустил руки ниже, туда, где всё скручено в тугой пульсирующий узел. Я закусываю губу и думаю: «А что сейчас чувствует он? Хочет ли поцеловать меня, или просто любуется на реку?»

Невысказанные вопросы не дают покоя, но я не решаюсь озвучить их. А вдруг я всё себе придумала, как Елена? Елена… Теперь-то я могу понять, почему она отдалась ему в первый вечер. Потому что спустя две недели и я готова не только предложить господину свою кровь, но и нечто большее… А ведь знаю о том, что Тео занимался любовью с Еленой. А ещё есть Джун.

«Джун… — и ощущаю укол ревности. — У Тео есть Джун. А может быть, они не вместе? Да нет, Омар ведь ясно дал понять, что Тео и Джун давние любовники… Почему, почему так бьётся глупое сердце?»

Тео будто читает мои мысли, когда мы отстраняемся друг от друга и сходим с трапа, он тихо говорит:

— Это лучший вечер за последнее десятилетие. Спасибо, Алекс.

— Это я должна тебя благодарить, — не решаюсь посмотреть на него.

— Пойдём в дом, — он берёт за руку, снова обжигая прикосновением.

Уже у дверей комнаты он поворачивает меня к себе и тихо говорит:

— Я хочу, чтобы ты была счастлива в этом доме, рядом со мной, знай это.

Его слова звучат, как намёк на что-то большее. Что-то, что может быть между нами. Что-то, что заставляет меня поднять голову и, глядя в бездонные тёмные глаза Тео, прикоснуться к его груди и прошептать:

— Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив.

Вампир делает шаг ко мне, время и место сжимаются до ничтожной точки, и всё, что я вижу, всё, что мне важно в этот миг — это чувственные губы Тео, которые всё ближе…

Вибрация его глофона разрушает всё волшебство. Краем глаза замечаю фотографию Джун на дисплее. На вампирше нет одежды, глаза прищурены, а губы посылают воздушный поцелуй.

Будто какой-то морок спадает. Я отстраняюсь от Высшего, смаргиваю, вхожу в комнату и быстро говорю:

— Спокойной ночи, — и закрываю дверь.

А потом долго-долго сижу и смотрю в одну точку. Глупое сердце сжалось, как пружина, а по щекам текут слёзы.