— Может быть, если ты умеешь готовить, — дерзко поглаживает мою ногу Тео.

Молчу, чувствуя, как пожар разгорелся, и пламя движется вверх. Вздохнув быстро, свожу колени и стараюсь отвлечься на виды с шоссе.

Тео деликатно убирает руку.

Через пару минут мы подъезжаем к закусочной, которая действительно выглядит так, будто сошла с экрана ретро-фильма про старую Америку.

— Я здесь завтракал, ещё когда Сеул был вдвое меньше, чем сейчас. Тогда в моде были бургеры, и каких видов тут только не было, Мамма миа! — причмокивает мой спутник.

— А сейчас их подают?

— И их тоже, и здоровую еду. Есть всё, что угодно, — вампир галантно предлагает руку.

— Я голодная как волк! — веду носом при входе, чувствуя потрясающий запах запечённых булочек.

Ничего азиатского в этом заведении нет. На стенах висят вырезки из старых газет, ковбойские шляпы, стоят автоматы с газировкой, из динамиков льётся какая-то лиричная баллада на английском, улавливаю отдельные слова и фразы. Всё именно так, как представляется при фразе «придорожная забегаловка».

Народа очень много, место явно популярное. Однако официантка принимает заказ буквально через пару минут после того, как мы сели и открыли код с электронным меню.

— И форма, как в американских фильмах, — шепчу на ухо Тео.

— Она у них уже сто лет такая, — обводя взглядом помещение, замечает тот.

— Заведению что, сто лет?

— Немного больше. Я знал основателя. Сейчас это бизнес его внука. Старая корейская семья, все поклонники старой эпохи автостопов, путешествий без билетов. У них в Сеуле даже есть свои квесты на прохождение без гаджетов.

— Ого… Это как, это без глофона везде, или что?

— Да, представь, без навигатора, по загадкам надо искать всякие пункты на старомодной бумажной карте и добираться туда на общественном транспорте. В конце — приз. Естественно, только тому, кто дойдёт первым.

Я пытаюсь представить эту игру, как можно искать что-то не в глофоне и передвигаться без навигатора в таком огромном городе, как Сеул. Вспоминаю недавнюю прогулку с Тео по городу: пока тот расплачивался по счёту, я вышла из бара не в ту дверь и чуть не заблудилась на заднем дворе заведения.

Видимо, вампир тоже вспоминает тот случай, потому что улыбка на его лице становится шире, а потом мы оба не выдерживаем и начинаем хихикать.

После завтрака мы снова садимся в машину, и я, подкрашивая губы блеском, спрашиваю:

— А что за праздник, куда мы едем?

— Это ежегодный фестиваль, такой, знаешь, светский пикник. Его начали проводить в начале двадцать первого века. Сначала во время цветения сакуры, потом временные границы сдвинулись и мероприятие стало самостоятельным, не зависящим от сакуры. Уже больше ста лет мы собираемся, вкусно едим, смотрим всякие выступления, речные гонки, анонсы культурных новинок, сплетничаем и просто веселимся.

— Ого, как интересно. Никогда про такое не слышала.

— А теперь увидишь, приобщишься к истории и культуре Сеула. Приглашение на мероприятие получают не все, так что тебе повезло, что мы с тобой… вместе, — многозначительно смотрит на меня поверх тёмных очков прекрасный искуситель.

— Такая честь, — флиртую, стараясь не опускать глаза.

— Ты её заслужила, — вновь поглаживает мои ноги, поднимаясь выше и снова разжигая пожар внизу живота.

Я не сдерживаю стона, когда, двигаясь на бешеной скорости, ощущаю руку Тео у себя на белье. Он поглаживает напряжённые складки, растирает, виртуозно проникая пальцами чуть глубже, давя и растягивая, заставляет стонать и плавиться от желания. В самый последний момент, когда я уже готова взорваться наслаждением, он убирает руку, облизывает пальцы и сладко, как мёд, говорит:

— Милая, мы приехали.

«Чёрт-чёрт-чёрт!»

Меня просто трясёт от неудовлетворённого желания, от того, что его руки вытворяли со мной ещё пару секунд назад. И от того, как эротично выглядел вампир, облизывающий пальцы…

Кое-как собираю остатки воли в кулак, пока наглец паркуется, улыбаюсь как ни в чём не бывало и, приняв предложенную руку, выхожу из гломобиля.

Посмотреть есть на что: газоны по берегам реки украшены праздничными шатрами, повсюду алые флажки. Я отвлекаюсь от адской смеси эмоций — похоти, влюблённости, уязвлённого самолюбия и томления.

— Это символ фестиваля, — показывает он на алый флажок с жёлтым солнцем. — Это ведь летний фестиваль, один из самых знаменитых в Сеуле, — вкрадчивый тягучий шёпот вызывает толпы мурашек.

— А что там? — пытаюсь сделать невинные глаза, чуть приспуская рукава платья. Удовлетворённо отмечаю, каким взглядом вампир проследил за невинным движением.

— Палатки с угощениями. Пойдём, возьмём напитки.

Арбузный фреш освежает и бодрит. И вот я уже рвусь осмотреть всё, а опытный провожатый терпеливо рассказывает о чём бы я ни спросила. Наибольший восторг вызывают соревнования по лодочной гребле, мускулистые тела гребцов отдают бронзой на ярком солнце, вода переливается всеми цветами радуги, невозможно оторвать глаз от захватывающего зрелища. Я так увлечена, что, кажется, выпадаю из реальности, пока смотрю за плавным скольжением лодок и слаженной работой команд.