— Ехать примерно час, чем займёмся в пути? — спрашивает Тео и придвигается ещё ближе. Наши бёдра соприкасаются, и я чувствую, как внутри зарождается трепещущее томление.

— Можем поговорить, — пытаюсь отогнать пошлые мысли.

— Давай, — легко кивает Тео и кладёт руку мне на колено. — Могу рассказать о показе, о том, кто там будет.

— Я, наверное, ничего не пойму, — вздрагиваю от мурашек в ногах, потому что рука Тео начинает поглаживать бедро, поднимаясь выше.

— Могу рассказать, как думал о тебе весь день, — шепчет, касаясь мочки уха.

Томление перерастает в пожар внизу живота, но я держусь:

— А может быть, расскажешь о контракте амори?

— Может, — рука Тео замирает на секунду и снова продолжает возбуждающие поглаживания. — Что ты хочешь знать?

— Если честно, всё. Нам почти не рассказывали об амори и контрактах.

— Какое упущение, — лукаво блестит глазами Тео. — Сейчас побуду твоим учителем. Когда вампир и человек хотят жить вместе, испытывают чувства друг к другу, то можно заключить договор. Это делается, чтобы обезопасить обе стороны, потому что договор подразумевает конфиденциальность и длительность. Всё, что амори узнаёт о вампире, его семье и любых других вампирах после подписания договора, строго конфиденциально, и амори не имеет права передавать информацию третьим лицам. Никогда.

Бархатный голос вампира обволакивает, а рука уже беззастенчиво ласкает внутреннюю сторону бедра.

— Ох, Тео, — прерываю партнёра стоном. — Что… ты делаешь?..

— Рассказываю об амори, — невинно произносит вампир. — Кстати, трусики тут лишние, приподними попку.

Не в силах противостоять ему, я немного приподнимаюсь на сиденье и чувствую, как Тео медленно снимает с меня бельё. Мне уже не до рассказа.

Его пальцы продолжают ласкать, задевают чувствительные бугорки, ускоряют темп, проникают чуть глубже, играют на мне, будто я музыкальный инструмент.

Я кричу от сладкого удовольствия. Уже второй раз за день…

А потом Тео берёт меня на руки, и, ещё содрогаясь от оглушительного удовольствия, почти ощущая его пальцы между ног, чувствую, как клыки Высшего впиваются в шею. Оргазм смешивается с болью, скоростью гломобиля, мелькающими сквозь окно огнями вечернего города, и я будто растворяюсь в жадном дыхании Тео и его объятиях.

— Алекс, милая, — шепчет он, закончив пить, — я хочу делать так, как можно чаще.

— И я… — отвечаю, тяжело дыша от нежности, боли, остаточного спазма внизу живота и ощущения единения с любимым, и прижимаюсь ближе, хотя дальше уже некуда.

Джаз нежно обволакивает нас, гломобиль замедляет скорость на оживлённых улицах города, и, сидя на коленях у Тео, я рассматриваю улицы мегаполиса и мечтаю о том, как мы будем исследовать его, как Тео всё покажет. Сколько мест ждёт нас, сколько открытий…

— О чём задумалась?

— О Сеуле, сколько здесь всего интересного.

— И всё это тебе ещё предстоит узнать. Со мной рядом, конечно… — будто читает мысли Тео. — Можем начать прямо сейчас, пока стоим на светофоре. Видишь вон те дома? — и показывает на огромный жилой квартал типовых домов.

— Да, а что в нём особенного?

— Раньше здесь было кладбище, потом, после времён лейко 2.0 и введения кремаций, землю очистили, посадили сад. Через тридцать лет, когда город разросся ещё больше, часть сада застроили этими домами, которые ты видишь. Продавали квартиры по бешеной цене: экологически чистый район, — Тео усмехается. — Желающих было много, и в конце концов от сада остался лишь клочок с искусственным прудом, где теперь гуляют местные мамаши с колясками.

— Ого, — теперь совсем другими глазами смотрю на огромный массив. — Никогда бы тут не стала жить.

— Я тоже, — кивает вампир. — А так да, ничего особенного. Если не знать, что тут было раньше.

Я задумываюсь: сколько же всего знает Тео об этом городе, сколько всего он видел в жизни.

«И сколько женщин у него было», — нашёптывает мерзкий голосок внутри.

Нет, не хочу об этом думать. Хочу сидеть вот так, обниматься, чувствовать дыхание любимого и рассматривать огромный светящийся город. Только Тео, я, джаз и вечерние улицы…

— Алекс, — пересаживает меня Тео, выдёргивая из раздумий. — Мы почти приехали.

Он поправляет одежду, и я следую его примеру. При мысли о том, что из-за смятой одежды или размазанной помады все вокруг поймут, чем мы занимались в дороге, чувствую, как кровь приливает к щекам.

— На всякий случай, — говорит Тео, промокнув зажившее место укуса салфеткой с поглотителем запаха. — Не хочу, чтобы хоть кто-нибудь почувствовал, какая ты особенная.

Мне приятно слышать нотки ревности в голосе партнёра. Дотрагиваюсь до его руки и шепчу:

— Особенная, но только твоя.