— Но, тем не менее, оставим это. Ты получила свой восьмой хвост, и я этому рад. Никто не достигал таких внушительных результатов за такой короткий срок. И я хочу дать тебе маленький совет… Не возвращайся на землю. Не нужно это тебе. Останься в Долине. Возобнови тренировки. Научись пользоваться своими хвостами. А на землю вернёшься, когда… успокоишься и придешь в себя, — сказал он, и в его голосе так много было сладкой патоки, которая лилась и пачкала все вокруг, столько фальшивого участия и лжи, что мне захотелось срочно принять ванну.

— Это приказ, Владыка Кицунэ? — снова склонилась я в поклоне.

— Нет, что ты. Это просто совет. И я даже уверен, что ты ему не последуешь. Твои Учителя говорят, что ты просто невероятно упряма и все делаешь по-своему. Что ж… Ты можешь идти. Но перед этим я хочу все же тебе напомнить, что ты сама выбрала свой путь. И сама приняла все эти решения, — его тон вдруг изменился и стал жестким.

— Решения? Какие? — все же спросила я.

— Ты могла не выходить замуж за смертное существо. Ты могла не рожать этого ребенка. Я все время давал тебе выбор, и ты все время принимала решения не те, что я от тебя ожидал. И вот теперь… Это было твое решение броситься спасать этих лисичек. Ты могла просто прийти ко мне, мы бы поговорили, и ты вернулась бы на землю. Но ты ринулась в самое пекло, и это было твое решение не мое, — настойчиво повторил он.

Мне очень хотелось завопить, что девочки не были готовы к такому суровому испытанию, и это его вина, что они чуть было не погибли. Хотелось сказать, что я просто не в состоянии была убить своего ребенка, что я люблю и не могу отказаться от любви, но я отчетливо понимала, что он всего этого не поймет, и поэтому просто склонилась в очередном поклоне.

Мне нужно просто дождаться, когда он меня отпустит.

— Иди, — махнул он рукой.

Я поспешно склонилась в поклоне и, пятясь, выскочила за дверь, а потом и вовсе понеслась во весь дух из замка.

Я и не думала искать девочек и общаться с ними, не думала и заходить в свой домик. Я летела к арке Тории, чтобы попасть на землю. Я очень торопилась и надеялась, что у меня получится.

Я вошла в арку и отчетливо представила точно такую же в лесу, на острове, рядом с дворцом. Я должна попасть к Тамэ. Я хочу обнять сына, я хочу прижать его к себе, потому что у меня не так много времени осталось до его совершеннолетия.

И мне удалось, хотя я впервые делала это в одиночестве. Но, видимо, наличие восьмого хвоста кицунэ открывало передо мной и новые возможности. Я переместилась, чтобы меня тут же остановил окрик Шиджа:

— Аика, стой!

Я рванула к нему и, наплевав на все приветствия и приличия, завопила:

— Шидж? Что? Где мой сын? Сколько времени прошло?! — беспокойно заметалась я и схватила друга за руки.

— Сюнтэн в полном порядке, но, Аика, тебе нельзя к нему, — Шидж покачал головой. — Я тебя тут третий день караулю.

— Неееет, — простонала я. — Прошло уже два года?

— Два с половиной, если быть точным. Тебя не было два с половиной года. Сюнтэну уже почти семнадцать.

Я упала в траву на колени и закрыла лицо ладонями.

— Как же так? — спросила я у стоящего надо мной Шиджа, поднимая голову.

— Прости. Но ты должна была понимать и сейчас принять все, что связано с рождением ребенка от смертного. Я тебя предупреждал. Но теперь это твоя боль…. Ты должна ее принять, — с нажимом сказал Шидж.

— Как же больно… — простонала я.

— А что ты хотела? Ты подарила жизнь! Самое дорогое, что можно подарить! Ты рассчитывала, что все будет легко и просто?! Так вот, представь себе, — нет!!! — заорал на меня Шидж.

— Я думала, что у меня будет больше времени… — размазывая по щекам слезы прошептала я.

— Время понятие относительное. И оно по-разному тянется здесь и в Долине, не так все просто! Оно может ускориться, а может и замедлиться. Эти пятнадцать лет, что тебе подарили, ты была счастлива, и они промелькнули, как одно мгновенье. Если бы ты страдала все это время, то они бы тянулись вечность! Тебе ли этого не знать! — продолжал бушевать Шидж, приводя меня в себя своими криками и немного отрезвляя.

— Нет!! Я не знала!

— Не ври! Сама себе не ври!!! Все ты знала и понимала, когда шла на этот шаг! Как ты собиралась вообще смотреть, как он растёт и стареет? А потом умирает! Как, если ты всего этого не знала?! — орал на меня друг.

— Я не заглядывала так далеко, — всхлипнула я.

— Молодец! Отличная тактика и стратегия, ничего не скажешь!

— Он будет счастлив?

— Да. Я прослежу, — уже тише сказал друг. — Без твоего материнского инстинкта и фанатизма. Просто буду направлять и иногда поправлять. Но не более.