Конечно, Милли станет злиться, но пусть привыкает, что это норма, когда мужчина принимает за нее решение.

Сам тоже не стал терять впустую время. Вход в мужскую примерочную располагался с другой стороны лавки. И судя по нескольким каретам на дороге у входа, он не единственный, кто решил обзавестись подходящим нарядом в последний момент.

Внутри оказалось все же не многолюдно. Один пожилой джентльмен сидел на диване у кона и с весьма тоскливым видом смотрел на шейные платки, которые один за другим предлагал расторопный юноша в серой униформе. Вторым же посетителем был светловолосый молодой мужчина, как раз примеряющий черный фрак напротив напольного зеркала в золоченной оправе. И судя по тому, сколько высокомерно незнакомец держался, в Мирвенграде он точно считался не последним человеком.

И вокруг него уже увивался, по всей видимости, хозяин мужской половины лавки с заискивающим:

– Лорд Кавер, вы сегодня в прекрасном настроении, это так чудесно!

– Да, Габен, у меня все складывается на редкость удачно, – тот чуть повернулся, теперь рассматривая свое отражение сбоку. – Сегодня на вечер очень большие планы. И помимо бала, – прозвучало с таким откровенным предвкушением, словно он вот-вот получит некое бесценное сокровище, за которым чуть ли не полжизни гонялся.

Они говорили что-то ищет, но Атрей и не прислушивался. Хоть и привык всегда держать ухо востро, но подобные бессмысленные разговоры его мало интересовали. Да и к тому же к нему уже спешил один из работающих в лавке юношей в серой униформе.

– Добро пожаловать, господин! Чем могу служить? К нам на неделе завезли новую коллекцию шейных платков, не желаете ли взглянуть?

Атрей ответил не сразу. Так некстати легким дуновением ощутилась знакомая поисковая магия. Кто-то из Ордена его ищет? Но зачем? Все же в курсе его нелепого наказания за дуэль. Да и смотритель архива, как его там зовут, вряд ли бы стал разбалтывать о внезапном маячке…

Но кому бы вдруг ни понадобилось его разыскивать, это их проблемы. У него сейчас дело точно важнее чего-либо. Конечно, кодекс Черных рыцарей отрицал эгоизм в любом виде, но сейчас это был и вправду личный вопрос. Уже личный. И ни о каком возвращении в Руквуд и речи быть не может, пока не будет ясности во всей этой ситуации с Милли. Совесть просто не позволит оставить ее на произвол судьбы.

И весьма вероятно, что когда, наконец, он все же вернется в столицу, то вернется уже не один.

Даже не удивился бы, если бы Милли провела за выбором бального наряда большую половину дня, но нет, она освободилась довольно быстро. И судя по ее виноватому взгляду и той сумме, что нужно было оплатить, платье она все же выбрала не из самых плохих.

Сундуки с их одеждой наказал отправить с посыльным на адрес леди Присциллы. И, получалось, что в запасе оставалось все равно еще несколько часов. Даже не до самого бала, а до сборов на бал. По крайней мере, как Атрей прикидывал, сколько именно времени Милли понадобится на прихорашивание.

И уже выйдя на улицу, под палящее полуденное солнце, Атрей спросил:

– Тебя все еще мучает совесть?

– По сути, это приравнивается к воровству, согласись. И мне сложно избавиться от мыслей, что на пути к своему лучшему будущему я совершаю поступки далеко не лучшие… Сначала воровство драконьего стекла, потом запретная магия по созданию фантома, а после понеслось… Говорят, цель оправдывает средства, но все равно сложно отрешится от осознания, что это все неправильно, – но все же улыбнулась. – Давай хотя бы остаток дня проведем без разбрасывания фантомными деньгами?

– Без проблем, – с самым серьезным видом смотрел на нее Атрей, стараясь сдержать улыбку, – и тогда мы и обратно к леди Присцилле пойдем пешком, и уж тем более на бал отправимся своим ходом. И я уже молчу о том, что как раз сейчас хотел предложить где-нибудь перекусить, чтобы ты на балу в голодный обморок не падала. Но теперь боюсь об этом даже заикаться.

Милли засмеялась.

– Знаешь, ты не производишь впечатление человека, который вообще может бояться чего-либо. Как-то я перестаралась со твоим образом… Ну хорошо, раз совсем не тратиться нельзя, давай хотя бы попробуем тратить поменьше. К примеру…

– Своруем еду? – с готовностью предложил он. – Отличная идея! Я, значит, отвлекаю, а ты утаскиваешь. Это, конечно, не драконье стекло, но раз у тебя какой-никакой опыт, то точно справишься.

Милли его даже кулачком в плечо стукнула.

– Ау, – снисходительно выдал он и демонстративно «травму» потер.

– Я ведь серьезно, между прочим, а ты все иронизируешь, – хоть и сказала с укором, но с губ не сходила улыбка. – На самом деле я понятия не имею, где здесь хоть одна приличная таверна. А у леди Присциллы ее супруг запрещает угощать гостей, ибо, это «неразумные траты семейного благосостояния». Но тебе, как фантому, все равно ведь физическая пища не нужна. А я и вовсе не голодна. Но раз у нас в запасе еще есть время… Как бы ты хотел его провести?

Лучше ему все же не озвучивать, как бы он хотел.

Но не успел даже ничего придумать в ответ, как Милли добавила:

– Это ведь и вправду очень эгоистично с моей стороны, что мы все это время только и делаем, чтобы у меня все вечером получилось. И я как-то совсем не подумала, что для тебя-то это единственный во всей вечности день, когда ты находишься в материальном мире. Хочется, чтобы и для тебя этот день был особенным.

– Он и так уже особенный, – причем даже не кривил душой. И дело было даже не в том, что ему впервые приходилось сталкиваться с магическим маячком повышенной секретности. Нет. Как-то все сегодня воспринималось иначе. Как изысканная специя способна изменить все блюдо, так и Милли каким-то непостижимым образом преображала происходящее.