— Ты слышал, что сегодня привезли ведьму в резиденцию Белозёрских? — услышал Владимир голос Эраста Крестовского, отца Анжелы

— Нет, это что же наш вождь, выходит сам не без греха? — хрипло рассмеялся незнакомый мужской голос

— Да нет, говорят её везли с самого Чарограда, — снова голос Крестовского

Дальше Владимир слушать не стал, поспешил вернуться в резиденцию. Если вправду там Марина, то он должен её увидеть.

На подходе к резиденции магия всколыхнулась. Это она! Она там в доме! Ну почему он сегодня целый день шлялся вместо того, чтобы быть здесь.

Владимир вбежал в дом:

— Где она?

По лестнице спускался Белозёрский старший, одно движение рукой и Владимира скрутила охрана.

— Отец в чём дело? — крикнул Владимир, выпуская огонь из рук и отшвыривая охрану.

— Где она? Где моя ведьма? — крикнул Владимир, в руках которого разгорался плазменный шар… и снова получил сзади заряд из антимага*.

(*Антимаг (выдуман.) специальное ружьё-артефакт, на короткий период времени отключающее мага, без нанесения физического ущерба)

С утра, едва прийдя в себя, Владимир обнаружил, что его снова заперли, да ещё на дверях стояла охрана, вооружённая антимагами. Через охрану он и вызвал отца. И теперь старался сохранять спокойствие и выяснить, что произошло с Мариной.

— Если ты спрашиваешь про ведьму Марину Ветрову, убийцу моего сына и твоего брата, то она жива и относительно здорова, — отвечал Белозёрский старший

— Что значит относительно здорова? — переспросил Владимир

— Ну я не могу гарантировать, что девчонка полностью здорова, я же не её лечащий врач, — издевательским тоном ответил Белозёрский.

— Зачем ты её привёз в резиденцию? — спросил Владимир. Он знал, что отец ничего не делает просто так.

— Скоро вы с ней встретитесь, — Белозёрский взглянул на часы, — примерно через восемь — десять часов.

Владимир дёрнулся, но из-за спины отца вышел охранник с антимагом в руках. Владимир постарался усмирить разбушевавшуюся магию, чтобы не получить новый заряд, неизвестно, что будет через восемь часов вдруг ему понадобится вся его магия, чтобы спасти Марину.

* * *

После разговора с сыном Белозёрский отправился в кабинет. Возле кабинета его дожидалась свекровь, Ольга Григорьевна.

— Что ты сделал с девочкой? — спросила она

Белозёрский внимательно посмотрел на женщину, подумал:

— Интересно, знает или нет?

А вслух с сарказмом сказал:

— Вообще-то это девочка убила Бориса

Ольга Григорьевна вздрогнула, но промолчала

Белозёрский продолжил:

— Не верите мне, спросите у Владимира. Хотя он полностью околдован девчонкой, да ещё это пророчество

Ещё раз взглянул на свекровь:

— Вы знали про пророчество, — не спрашивая, а утверждая произнёс он, — и как давно?

Ольга Григорьевна снова промолчала

Белозёрский посмотрел на часы:

— Ничего, уже вечером мой сын убедится в развратной сути ведьм.

И уже собирался обойти женщину, когда она задала ему короткий вопрос:

— Откуда у тебя «проклятие мага»?

Белозёрский замер, но быстро пришёл в себя:

— Ну что вы такое говорите, Ольга Григорьевна, какое «проклятие мага»? Это же запрещённый артефакт.

Но именно вот эта фраза, да ещё и победно-издевательская интонация сказали старой и умудрённой магине многое.

Она подумала, что нельзя допустить, чтобы план Белозёрского сработал, иначе она потеряет и второго внука.

С этой мыслью женщина развернулась и пошла к комнате, где вчера разместили ведьму, которую вынесли без сознания из кабинета Белозёрского, после короткого разговора.

Бедной девочке нужен будет маг и, конечно, если их с Владимиром соединили стихии, то идеально было бы замкнуть её на него.

Она им поможет, потому что, если девочка действительно «проклята», то чтобы выжить, ей придётся заниматься сексом с магом, иначе она не протянет и недели, а, если Владимир об этом узнает, то никакие антимаги его не остановят, и в результате погибнут оба.

* * *

Женщина, назвавшаяся бабушкой Владимира, погладила Марину по голове:

— Бедная девочка, что ты помнишь?

— Помню, как собиралась с другими девушками на болота за ведьминым клевером, — Марина нахмурилась, пытаясь пробиться сквозь какую-то пелену. Снова резко заболела голова, Марина вздохнула, — больше ничего не помню.