И теперь Ева Эгин пребывала в овощеподобном состоянии. Он не мог не испытывать черную ярость, глядя как она двигалась вдоль улиц, под руководством коварного Тони. И конечно, сразу же догадался, что Ирен связалась со своим отцом, как только они вышли на бордель Хабиба Пусмена. Где были остальные 16 девушек, пока не было известно, но, очевидно, этих они не успели спрятать или увезти. Тони слишком слабый гипнотизёр, в отличие от Ирен, которая не указала, что кто ее отец, и только по матери, что она ведьма.

Арнольд почти сразу почуял неладное, когда девушки двинулись в сторону самостоятельно. Сильный вампир способен вести свою жертву на большом расстоянии. Тони этого не мог, зато Ирен могла, поэтому выбора у Арнольда не оставалось. Пришлось импровизировать на ходу.

Арнольд подошел к машине скорой помощи и спросил осматривающего девушек врача.

— Что с ними? Магия?

— Не знаю, честно, — ответил он. — Такая дезориентация и потеря личности, похоже на психоз и этих красавиц не жалели. Очевидно, не предполагалось, что они будут дальше жить.

Арнольд подошел к брюнетке, лежащей на каталке, пристегнутой смирительными ремнями. И поймав в ее пустой взгляд, он рассматривал осунувшееся и мало чем походящее на прежнее лицо.

— Ева, ты меня слышишь? — спросил он, но никакой реакции не последовало.

Полное отсутствие мимики и эмоций. Ноль.

— Ты ее знаешь? — спросил медработник.

Арнольд не успел кивнуть, потому что его окликнул Доминик. Подошел он к ним, с мрачным видом.

— Ард, нашли остальных девушек, — сообщил он, и тот, по его виду, и так уже все понял.

— Сколько?

— Почти сотня. Здесь не далеко есть скотомогильник. Вероятно этих, он кивнул на каталки. — Вели туда же. А наш Пусмен хотел получить страховое возмещение вопреки всему. Жадный козел.

Арнольд покачал головой, с сочувствием посмотрел на Еву, убрал темный локон с ее шеи. Он думал о том, как не предсказуема жизнь и задал мысленно Еве только один вопрос:

— Что же с тобой случилось?

Но ответа он, конечно, пока не услышал.

Спустя четыре недели шеф вызвал его к себе, предлагая сесть в кресло и выпить с ним кофе. Арнольд счёл сие не добрым знаком. Либо новое задание, либо плохие новости, предположил он. Не желал он ни того, ни другого, а хотел до конца довести текущее дело.

— Норд, плохая новость. Кроу пришлось отпустить.

Следовало этого ожидать, но не так быстро и не с таким количеством обвинений. Арнольд сжал челюсть, но сказать ничего не успел, шеф поднял в останавливающем жесте руку, нервно почесал свою рыжую щетину.

— Эге-ге, не быкуй! Не быкуй! Эх-х, девка верченая, и связи у нее такие, мама не горюй. Вот почитай.

Арнольд взял папку с конфиденциальной информацией, открыл. И по мере того, как читал, внутри него рос плохо управляемый гнев. Мысли лезли в голову одна хуже другой. Он швырнул документы на стол, посмотрел со злостью исподлобья.

— Кроу агент под прикрытием? Рэй! — взревел он. — Ты же понимаешь, что это наглая липа. Кого она на самом деле прикрывает? Что происходит? За кого ты меня держишь?

Рэй работал в полиции уже не один десяток лет. Знал, что здесь не людскими делами воротить, с магией все всегда сложнее. У магии концов не найдешь и трупов тоже. А виноватых вообще не бывает. Никогда! Он ослабил черный галстук, сглотнул, а затем ответил таким же тяжелым взглядом Норду.

— А мне, что прикажешь делать? Идти против своих? Быковать на верхушку. Знаешь, есть такое слово, как дипломатия. И я бы не сидел в этом кресле, если бы не умел им пользоваться. Смс-ка ничего не значит. Показания!? Твои амебы не могут и двух слов связать. Предоставь более существенные доказательства, и мы сможем дать ход этому обвинению.

Арнольд молчал, внутри готовясь лопнуть. Всем оставшимся в живых девушкам дали свидетельскую защиту. Скрыли личности и перевели в закрытые госпиталя. Они пошли по программе свидетелей, но свидетельствовать в силу своего состояния не могли. Психика у каждой была разрушена. По предположению из отчетов экспертов-медиков, они все «приняли» вещество. Какое? Установить не удавалось. Официальный вердикт звучал расплывчато и несостоятельно. Неизвестной природы афродизиак приворотного действия. Кто-то явно пытался поставить проституцию на поток.