— В Галиче? — зачем-то уточнил шеф.

— В Бресте. Сначала в госпиталь лег, демобилизовался по ранению… Женился даже, — усмехнулся я. — Почти год прожил тихо. По тем временам, считай, как целый век.

— Тоже, выходит, удрал от греха подальше. А еще у меня спрашиваешь — зачем, зачем… Затем. — Шеф смерил меня недовольным взглядом и снова отвернулся. — А дальше что было?

— А дальше обратно в ружье. — Я встал с лавки и направился следом за шефом, который как раз устроился за верстаком и принялся лязгать металлом, разбирая автомат. В девятнадцатом году наши с поляками по-новой закусились.

— Наши? Это которые?

В голосе шефа прорезались ехидные нотки. Впрочем, он не собирался подначивать меня — похоже, действительно хотел узнать, чью сторону я в конце концов выбрал после того, как бывшая Российская Империя раскололась на куски и с головой нырнула в омут гражданской войны. Еще со времен киевских князей мы старались не участвовать в междоусобицах.

Будто это хоть когда-то бывало возможно.

— Наши — это наши, — буркнул я. — И надо мне тут. Два года бодались. Потом Афганистан, потом Китай, потом снова немцы…

— Да уж. Чудное дело, Владимир. Это что ж, получается, у нас тоже все это будет?

— Не хотелось бы, — вздохнул я. — Только сейчас нам с тобой и без поляков с немцами работы хватит.

— Да какая уж тут работа. — Шеф легонько ударил ребром ладони по ствольной коробке, вытряхивая застрявшую деталь. — Мне в тот мир обратно ходу нет.

— Да не ищет тебя там никто! Давно уже мертвым объявили, даже в газетах писали. — Я уселся на край верстака. — Еще в седьмом году. Вылезешь обратно — не заметят даже.

— Заметят, Владимир. И искать не перестали. — Шеф отодвинул железки и грузно облокотился на столешницу. — Думаешь, ты первый по мою душу сюда пришел?

Я прикусил язык. И в очередной раз пообещал себе еще раз этак десять думать перед тем, как снова начать себя самым умным, хитрым и проницательным. Колдун — то ли уже в личине Геловани, то ли пока без нее — не тратил времени даром и быстро «похоронил» Муромского потрошителя. Однако полагаться на удачу все же не стал. И, видимо, уже не раз отправлял в этот мир охочих до заработка следопытов, чтобы если не убить, то хотя бы отыскать последнего уцелевшего защитника мир по ту сторону Прорывов.

Спрашивать о судьбе этих несчастных я, конечно же, не стал.

— Ну… Может, и ищут, — проворчал я. — Но не сидеть же здесь, пока и у меня седая борода не вырастет.

— Резкий ты стал, Владимир. Как курьерский поезд. — Шеф наклонился и принялся греметь чем-то в ящике под верстаком. — Ну вернемся мы обратно — а дальше-то что?

— А дальше найдем этого гада. — Я легонько ударил кулаком по стене. — И упокоим, как положено.

— Красота-то какая. Прям душа радуется.

Я шагнул вперед, вжимая в плечо приклад, и снова нажал на спуск. На этот раз получилось чуть лучше, но все равно неуклюже и жестковато. Сказалась и непривычная конструкция, и явно избыточные габариты винтовки. И вес — чуть ли не вдвое больше того, что по-хорошему годится для работы на близкой дистанции.

Будь у меня выбор, я бы предпочел укороченную модель. И с меньшим калибром, может, даже пистолетным — ничего похожего на броню у Упырей, конечно же, не имелось, а дожидаться появления крупной нечисти мы с шефом не собирались.

Нам повезло только на восьмой день. Дверь между мирами открылась совсем рядом с убежищем, ночью и в глухом дворе среди развалин. Достаточно далеко от перекрестков с городовыми и оживленных улиц, где ее непременно заметили бы бдительные прохожие.

Сборы и спуск из наспех оборудованного наблюдательного пункта на чердаке заняли минуты четыре, а не зачистку Упырей ушло вдвое меньше. Сердито громыхали винтовки, зубастые головы разлетались, как перезрелые арбузы, и уже скоро в наполненным запахом пороха дворе снова воцарилась тишина.

— Ну, пошли, старый. — Я убрал опустевший магазин в сумку на боку и потянулся за новым. — Пока еще не набежали.

— Старый… А сам-то постарше меня будешь, — проворчал шеф. — Ты уж третью сотню разменял, когда я и не родился.

— Зато сейчас погляди. — Я оскалился во все тридцать два зуба. — Молод и свеж.

— И дури заново набрался. — Шеф закинул винтовку за спину и с явным сомнением в глазах шагнул к Прорыву. — А если там уже капелланы набежали?

— Тогда не забывай, что к священнослужителю положено обращаться «ваше преподобие».