— Отвага пригодится нам чуть позже, — вздохнул я. — А пока не помешает и осторожность. За нами следят. Две машины.

— Три, — невозмутимым тоном отозвался Скавронский. — Одна только что свернула на соседнюю улицу. Но можете не сомневаться — скоро мы снова ее увидим.

— Вот как?.. — Я чуть склонил голову, всматриваясь в зеркало на двери слева. — И вы не боитесь, что вас арестуют?

— Нам всем больше нечего бояться, друг мой. Еще несколько дней — и мы будем или праздновать победу, или отправимся на тот свет.

— Разумно. — Я убрал ботинок с педали, позволяя «Мерседесу» чуть сбавить ход. — В таком случае, хотя бы не дайте шпикам заскучать. Смените авто, отправьтесь в ресторан, покутите как следует… вызовите кого-нибудь на дуэль, в конце концов.

— Хм… должен признаться, у меня другие планы. После ужина я намеревался навестить одну юную особу. Балерину из труппы московского театра… — Скавронский на мгновение задумался и вдруг снова тронул меня за плечо. — Не желаете составить компанию?

— О нет. — Я покачал головой. — Боюсь, меня не поймут.

— Ее сиятельство Катерина Петровна?

— Я бы попросил…

— Ой, да полно же вам, — рассмеялся Скавронский, откидываясь обратно на сиденье. — Все и так уже знают… А я могу лишь поздравить с разумным выбором. Если наше безумное предприятие выгорит, его величество непременно даст свое благословение на брак. Который, конечно же, еще больше упрочит ваше положение и позволит занять…

— Все может быть. — Я не стал дослушивать тираду до конца. — Однако сейчас мне — как, впрочем, и вам, Леонид Павлович, следует думать о деле. Мы осмелились на выступление, рядом с которым померкнет даже мятеж покойного Меншикова. А для этого понадобятся силы посерьезнее дюжины Владеющих — пусть даже и самых могущественных в Петербурге. Так что я имею намерение повидаться со старым другом.

— Звучит так, будто вы уже задумали очередную хитрость, но по какой-то причине не спешите поделиться ею. — В голосе Скавронского прорезалось неподдельное любопытство. — Скажите, друг мой — у вас есть план?

— О да, ваше сиятельство, — усмехнулся я. — У меня всегда есть план.

Найти в городе человека — что может быть проще? Особенно если речь не о преступнике, нелегале с сомнительным комплектом документов или каком-нибудь тайном агенте спецслужб, а о хорошем друге. В эпоху гаджетов, мессенджеров и социальных сетей достаточно ткнуть пару кнопок на экране смартфона — и все. Вы просто назначаете встречу и через час-полтора — в зависимости от пробок в городе — уже коротаете вечер за кофе или стаканом чего-нибудь горячительного. Никаких сложностей.

Даже странно, что за полгода в этом мире я так по-настоящему и не столкнулся с этой проблемой. Нужные мне люди или сами выходили на связь, или непременно оказывались именно там, где их следовало искать в первую очередь. Или были настолько известны, что даже при желании едва ли смогли бы укрыться от моего настойчивого внимания.

Но с этим все оказалось куда сложнее. Мой товарищ и покровитель… бывший покровитель не нашелся ни дома, ни на службе, где он обычно проводил не только дни, но и ночи. Петропавловский честно мотался по городу с самого завтрака, однако выяснить ничего толком так и не смог. И даже к вечеру мы располагали лишь крупицами сведений — теми крохами, которые за весьма щедрые… скажем так, чаевые, согласились поведать дворник, домашняя прислуга и несколько чересчур сговорчивых и болтливых «георгиевцев».

И по всему выходило, что его преподобие если еще и не пустился во все тяжкие, то собирался сделать это со дня на день. За последние полмесяца он не раз являлся на службу в неподобающем виде, а вчера и вовсе не пришел, сказавшись больным. С солдатами и младшими чинами, как и раньше, был обходителен и добр, зато с офицерами и иереями отношения, похоже, испортил окончательно. Слухи о его переводе в далекую губернию или даже о лишении церковного сана гуляли по зданию Ордена на Галерной уже давно, однако пока все-таки оставались слухами. То ли Дельвига прощали за былые заслуги, то ли у кого-то все еще имелись причины держать его под присмотром — в столице, поближе к Зимнему дворцу.

А может, высшее руководство «георгиевцев» уже давно плевать хотело на свои работы и все силы бросило на завоевание позиций в окружении нового хозяина, и простые служаки, включая грозных боевых капелланов, оказались предоставлены сами себе. Если так, дисциплина в Ордене наверняка уже захромала на обе ноги разом, и счет таких возмутителей спокойствия шел на десятки.

Впрочем, сейчас меня интересовал только один. Старушка, которая обычно убиралась у Дельвига в апартаментах, обмолвилась, что его преподобие в последнее время нередко принимал у себя в вечернее время некую особу — то ли прачку, то ли работницу с ткацкой фабрики. Что само по себе изрядно отличалось от того Дельвига, которого я знал.

Или думал, что знаю. Так или иначе, эта часть жизни бывшего начальника оставалась для меня тайной. Сан иерея подразумевал абсолютное воздержание от всего плотского, но на деле вряд ли означал больше, чем отсутствие возможности официального брака. Впрочем, раньше Дельвиг или вовсе воздерживался от подобного рода развлечений, или хотя бы умел сохранять их в тайне. А теперь плюнул и на все правила и, похоже, на собственную карьеру.

Зато мне сомнительные новости дали какую-никакую пищу для размышлений.