– Ты рехнулась? – завопил он, словно юная девственница при виде голого мужчины. – Никогда так больше не делай!

– Я настолько тебе не нравлюсь? – прямо спросила девушка, потерянно обхватив себя руками. В ее глазах блеснули слезы, губы задрожали.

– Слушай, Ци, – осторожно ответил Кьян Ли, опасаясь, что она и в самом деле разревется. – Ты, конечно, хорошенькая, но мне надо валить отсюда как можно быстрее, пока твой отец не вернулся. И вообще, я тебя просто использую, чтобы выучить язык и разобраться в местных обычаях. Что уж ты там себе придумала, я не знаю.

– Кьян, ты скотина, – взяла себя в руки Лилиана. – Я тебе жизнь спасла, а ты…

– И спасешь еще раз, если расскажешь, как отсюда сбежать.

Лилиана на минутку задумалась. Что там бабушка говорила? Что она спасет ему жизнь дважды? В конце концов, Лили еще молода, у нее всё впереди. Вон мама рассказывала, что отец ее впервые в три года увидел, а потом они всё равно встретились спустя много лет. Пресветлая мать обязательно сведет тех, кому суждено быть вместе.

– Проще всего отсюда уйти на корабле по реке, – сказала Лили. – Порт найти не сложно. Нужно выйти из больницы и по главной улице направо и прямо.

– А как выйти из больницы? Ее вообще-то на ночь запирают, и врачи снизу дежурят.

– Я могу принести тебе веревку. Спустишься через окно. Здесь, конечно, решетка. Но у отца в кабинете ее нет. Кабинет в конце коридора, через дверь, я нарисую. Ключ у него с собой, но здесь двери не самые прочные, можно и выломать.

– Ты шутишь? С моей спиной только и выламывать. Найди мне шпильку. Тут замки примитивные.

– Ладно.

– А одежду? То, что мне здесь дали, мне мало.

Лили прищурилась и кивнула.

– У мамы осталось несколько вещей деда с тех пор, как он у нас гостил. Тебе должно подойти. Я тебе помогу, а ты меня за это поцелуешь.

– Лили, да не могу я! – взвыл Кьян Ли. – Нельзя!

– Как скажешь. Дадэ должен приехать завтра.

– Ладно, глупая Ци. Я согласен.

В конце концов, поцелуй – это совсем не большая плата за такую услугу. Катаец хоть и ощущал себя продажным ютао, но упускать свой шанс не хотел.

Он оглянулся, усадил Лили на подоконник, впервые замечая, как она мала ростом по сравнению с ним, приподнял ее подбородок и осторожно прикоснулся губами к губам. Кьян Ли не умел целоваться – в Катае это считалось совершенно неприличным. Поэтому он просто прижимался губами к ее рту и отчаянно боялся того, что она будет недовольна. У Лили опыта было и того меньше, но она хотя бы знала теорию из своих неприличных книг, и поэтому решила взять инициативу в свои руки. Она осторожно провела языком по его сомкнутым губам, которые охотно приоткрылись, коснулась зубов и задрожала, когда он сделал то же самое.

Ли быстро сообразил, что от него требуется, и, сжав ее голову и наклонив так, чтобы носы не мешались, принялся исследовать языком ее губы и рот, не понимая, отчего это странное извращенное действие так кружит голову. Когда Лили всхлипнула и обвила руками его шею, а ногами – талию, он вдруг осознал, что дело зашло слишком далеко, и то, чем они занимаются, уже вышло за рамки поцелуя. Он отшатнулся, про себя отчаянно ругаясь самыми грязными словами. Лили немедленно отпустила его, глядя ему в лицо так нежно, что у него сердце упало.

– Это ничего не значит! – в панике заявил он. – Ты мне все равно не нравишься!

– Я даже боюсь представить, как ты будешь целовать девушку, которая тебе нравится, – прищурилась довольная Лилиана.

Последнее слово снова оставалось за ней. Она теперь точно знала, что Кьян – ее мужчина, даже если он сам еще не догадывается об этом.

Шпильку и длинную веревку она принесла в тот же день. Катаец попробовал вскрыть замок, и у него это довольно быстро получилось.

– Я ночью буду ждать тебя внизу, – сказала Лили.

– Даже не думай! – запаниковал Ли. – Я никак не могу взять тебя с собой!

– Идиот, – вздохнула девушка. – Я тебе еды принесу и рубашку нормальную. Я никуда не поеду. Если я с тобой буду, дадэ тебя убьет, когда догонит. А без меня тебе легче спрятаться будет.

– Ладно, – вздохнул Кьян Ли. – Ночью тогда.

Он даже удивился, что все шло по плану: веревку никто не нашел, у его дверей не было стражи, обе двери открылись легко и на окнах в кабинете Аяза не было решёток. На всякий случай катаец порылся в бумагах лекаря, ничего интересного не нашел, кроме пары книг на катайском, а потом привязал веревку к раме и спустился вниз. Он с усмешкой подумал, что стены в больнице просто бумажные – совсем как у него дома, потому что стоны лекаря и его жены в тот день, когда они его допрашивали, были слышны вполне отчетливо, хотя они были через комнату от него. И как только они ухитряются умещаться на такой маленькой койке? Обидно, конечно. Он-то ждал, что они поссорятся, и лекарю на какое-то время станет не до него. Всё-таки непонятный мужчина, вроде сильный, глаза страшные, а жену совсем распустил. Хотя кто их знает, может здесь так принято. Колючка тоже совсем не похожа на нормальную женщину. И одевается так открыто, что тело легко можно рассмотреть едва ли не во всех подробностях, и ведет себя нагло и дерзко, да еще всякие мерзости вроде поцелуев выпрашивает. Поди давно и не девочка, впрочем, это скорее достоинство, чем недостаток. Женщина должна быть опытной.

Колючка ждала его внизу, строгая и бледная. Она молча сунула ему в руки узелок, слишком тяжелый для одной еды, но Кьян Ли не стал интересоваться, что там, только головой покачал.

– Я буду тебя ждать, Кьян, – серьезно, как это только могут пятнадцатилетние девушки, сказала Лилиана, глядя на этого странного мужчину.

– Ты и вправду сумасшедшая, – пожал плечами катаец. – Мы больше никогда с тобой не увидимся. А теперь иди домой, девочка, пока никто не видит. А то потом твой отец оторвет мне… самое ценное.