Она много раз говорила, что пора уже забыть свою глупую юношескую влюбленность, что все предсказания судьбы – ерунда и самообман. Лилиана дала Кьяну Ли последний шанс. Он говорил, что ему надо в Галлию, и Лили тоже попросилась в гости к бабушке и деду. Говорила: дает возможность исполниться своей глупой мечте. Конечно, она не слишком верила, что увидит его вновь. Но и не попытаться не могла. В своей голове она давно была за ним замужем, качала на руках его детей и ждала его с работы. Правда, кем он работает, она не определилась. То он был кузнецом, ковавшим мечи, то плавал на корабле, а то и вовсе выращивал рис. Почему именно рис? Ну так он катаец, ему рис ближе пшеницы. Отец, правда, говорил, что Кьян – убийца, но Лили верила, что ради нее он изменится.

Родители зачем-то решили ехать с ней – хотя изначально девушка планировала самостоятельное путешествие с одним лишь братом. Но мать решила показать малютку Изабеллу своим родным, отец захотел поглядеть на Льенский университет и узнать, насколько хороша там медицинская кафедра и нельзя ли договориться об обмене опытом, словом, испортили Лилиане такой замечательный план.

Раиль спешил. К счастью, ему никто не повстречался. Отец, видимо, еще не вернулся из тюрьмы, матери не было дома, а бабушка с дедом и вовсе в столицу не поехали.

Лилиана читала, лежа на кровати и болтая ногами. Совсем свихнулась с этими глупыми книгами. Как только сестра не понимает, что жизнь совсем не такая, как в любовном романе?

– Лили, у меня для тебя новости, – выпалил Раиль, задыхаясь. – Человек, который пытался убить лорда Браенга – Кьян Ли!

Юноша впился в лицо сестры глазами: ему было страх как интересна ее реакция. Закричит? Заплачет? Не поверит? Но Лилиана спокойно перевернула страницу книги, строго посмотрела на брата и ответила:

– Я так и думала.

– Коза ты драная, – разочаровано выдохнул Раиль, опускаясь рядом с сестрой и вырывая у нее книгу. – Его ж казнят.

– Когда?

– Не знаю, когда лорд Браенг поправится.

– А он поправится?

– Отец же лечит. Куда он денется.

– И за что тогда его казнить? – поджала пухлые губки Лили. – Никто же не умер?

– За покушение на члена королевской семьи, я думаю, – и, выдержав паузу, чтобы сестра хорошенько прониклась, бросил перед ней несколько исписанных листов бумаги. – Должна будешь.

– Что это? – пустым голосом спросила сестра.

– Я забежал в публичную библиотеку университета, – небрежно бросил Раиль, очень довольный собой. – Узнал, не отменили ли закон «о свадьбе под виселицей».

– Дай сюда, – мгновенно оживилась Лилиана, хватая листы. – Я и забыла об этом законе.

– Надо было учителя слушать лучше, – важно ответил Раиль. – А еще дед рассказывал мне кое-что…

***

Эстебану Лилиана не нравилась. Она, конечно, была красива какой-то дикой, экзотической красотой: невыскокая, темноволосая, со странно-светлыми раскосыми глазами на смуглом лице, с очень женственной фигурой, на которой простое галлийское платье смотрелось даже вызывающе – такая грудь при тонкой талии даже у монаха вызовет грешные мысли. У Эстебана же эта девочка вызывала только раздражение, впрочем, он прекрасно понимал, почему – но не утруждал себя какими-то угрызениями совести. В конце концов, девчонка ему во внучки годится.

– Вы очень настойчиво просили об аудиенции, леди… гм… Кимак. Настолько настойчиво, что я решил пойти вам навстречу. Итак, что за неотложное дело у вас к королю Галлии?

– Ваше величество, – не смущаясь, ответила девушка. – Я просила о встрече с лордом канцлером. Для меня большая неожиданность, что именно вы желаете меня выслушать.

– Лорд канцлер болен.

– Мой отец считает по-другому.

Эстебан нахмурился. Аяза Кимака он не любил, даже ненавидел. Упоминание о нем не доставляло ему ни малейшего удовольствия.

– Леди, говорите, чего вы хотели, или уходите. Королевское время, к вашему сведению, дорого стоит.

Лилиана глубоко вздохнула. Насколько проще ей было бы разговаривать с дядюшкой Кирьяном! Но выбора у нее нет, надо взять себя в руки. В конце концов, она внучка правителя Степи, а значит – по происхождению имеет полное право разговаривать с галлийским королем почти на равных.

– Я пришла просить помилования для Кьяна Ли, – очень спокойно сказала она. – Согласно закону о «свадьбе под виселицей».

Пожалуй, Лилиана была первой, кому удалось лишить короля Эстебана дара речи. Он только смотрел на нее и пытался представить рядом дочь Виктории и сумасшедшего катайского убийцу. Картинка не складывалась.

– Зачем вам это надо? – наконец, спросил он.

– Я люблю его.

– Глупая девчонка! – воскликнул Эстебан. – Сядь! Ты в своем уме? Родителей пожалей! Сколько тебе лет? Девятнадцать? Двадцать? Что ты можешь знать о любви? Ты его не знаешь совсем – какая любовь?

– Я люблю его с пятнадцати лет.