В таком случае остаётся только суша. Тарли не был так глуп, чтобы после слов Красного Змея мгновенно отринуть от себя возможность сговора с Ланнистерами. Однако, станут ли они ослаблять защиту столицы, когда король Гарденере вот-вот заявится к ним на порог? Вряд ли, а значит здесь было что-то ещё. Припрятали не так далёко резервы, чтобы ввести их в бой в разгаре сражения? А вот это уже похоже на дорнийцев, крепких мастеров засадной войны. В таком случае рисковать не стоит и лучше бы отсидеться в крепости. Мог ли Мартелл задумать именно это? Конечно мог, и в таком случае ланнистерская партия вновь возникает на повестке дня. Зачем побеждать, если можно задержать? Вариантов было много и каждый из них нёс за собой риски.

Тем не менее Тарли был не тем человеком, что способен просто отсиживаться в сторонке и бездействовать. Их король ожидает его и Редвина поддержки, чтобы разобраться с Железным троном раз и навсегда, а потому Рендилл не мог позволить себе задержку, кто знает, как поменяется к нему отношение Гарденера, если он сейчас упустит шанс для очередного свершения. Возможно, что в Красном Охотнике начало просыпаться честолюбие, но каждый день простоя в Штормовом пределе и правда мог иметь решающее значение. Хорошо бы знать заранее о чём думает и на что рассчитывает противник. В любом случае сражению быть и это было решено.

У просторцев была не самая лучшая позиция для начала боя. В то время, как Мартелл и его воинство заняли свободное пространство перед замком, Тарли пришлось бы идти на прорыв прямо в распростёртые объятья врага, чтобы принять бой. Потому первым делом Красный Охотник решил расчистить для авангарда всадников дорогу. Несколько сотен лучников начали прицельно бить в места скопления дорнийцев, вынуждая тех отойти. Попытки же вести ответный огонь ни к чему не привели. Великий замок, построенный на утёсе, имел не то, чтобы высокие стены, а скорее высоченные. Взять его была задача почти невозможная и если бы не отсутствие приличного количества защитников и припасов, то уже самому Рендиллу пришлось стоять под ним ещё несколько месяцев.

План отогнать дорнийев от замка полностью оправдал себя. Тарли приготовился к атаке и поручил командовать авангардом всадников одного из доверенных ему людей. Сам лишний раз лезть на рожон Красный Охотник не планировал. Для этого ещё придёт время, а пока следует понять стоит ли ждать от противника ещё какой подлянки. Редвин не мог не заметить разворачивающийся под стенами крепости бой. Пока что гранд-адмирал старался лишь наблюдать, но на всякий случай стал постепенно направлять флот к берегу, чтобы в случае чего оказать главнокомандующему поддержку. И всё же Мартелл оказался спокойным даже когда плотная шеренга всадников врезалась в ближайший строй его воинства и буквально вмяла людей в землю.

Однако, всё было на первый взгляд не так радужно, как могло показаться. Сперва всадники действительно оттеснили дорнийцев, давая возможность выбраться из крепости уже пехоте, и всё же уже вскоре стало ясно, что авангард увяз. Копья нанизывали и дырявили открытые бока лошадей из-за чего образовалась давка, которая приносила вред в первую очередь именно просторцам. Тарли ожидал подобного поворота, но сделать пока что ничего не мог, ждал, когда в бой вступит пехота. Под рёв трубы всадники стали отступать назад, уступая свои места пехотинцам, что уже более эффективно стали прорубаться сквозь строй противника.

Не сбавляя темпа Тарли выдвинулся вместе со второй половиной всадников в самую гущу сражений. Опасность копий для конницы заключалась только в крепком построении. Несколько копий ничего не способны сделать против слаженной атаки нескольких всадников, что и было продемонстрировано. Стоило пехотинцам нарушить строй дорнийцев, как их немедленно сменяли всадники и так по кругу. В такой суматохе были естественны случайные потери, но тактика оказалась действенной и песчаники дрогнули. Пожалуй, главной заслугой просторцев была в том, что все их воины были ветеранами островной кампании и набрались боевого опыта, что делало их цену равной как минимум двух, а то и трёх обычных воинов Дорна. Противники же напротив, пусть и были достаточно тренированы и свирепы, но до сих пор оставались зелены. Только личный отряд Мартелла, состоящий в основном из его побратимов по наёмничьей службе, мог сравняться в стойкости и выдержки с ветеранами Тарли, в то время как все остальные были вынуждены проверять закалённых в боях андалов на прочность.

Однако, Рендилла по-прежнему не покидало ощущение грядущей западни. Дорнийцы были слишком спокойными для тех, кто проигрывал в выгодной для себя позиции. По-хорошему им бы надо отступить, чтобы сохранить силы, но те продолжали стоять насмерть, словно ожидая чего-то. У Тарли всё ещё была возможность отступить за крепкие пусть и не совсем целые стены Штормового предела и всё же вся эта ситуация не давала ему покоя. Губитель Сердец в руках полководца прорубал себе путь сквозь врагов, когда мужчина заметил то, чего так ожидал Мартелл. Из-за мыса Дюррана стали появляться корабли под золотым и таргариеновским флагом. Теперь сомнений в том, что Дорн переметнулся на сторону роялистов драконовой династии не было. И всё же до сих пор ему не было понятно, на что надеялся враг. Флот Редвина не даст пройти вражеским кораблям и высадить на подмогу десант, а потомки ройнаров продолжали проигрывать, а значит и ждать чуда им долго не придётся.

Ответ нашёлся столь же неожиданно, как и появился вражеский флот. В небесах просторцы услышали рёв и на несколько мгновений над полем боя повисла звенящая тишина. Будто бы сама кровь их предков проснулась ото сна и заставила забиться сердце чаще, не от удивления, но от страха. Первобытного и тревожного. Вслед за рёвом в небе появилась зелёная тень, устремившаяся прямо к флагману гранд-адмирала под названием «Летнее Солнце». Тарли уже понял, что будет дальше, даже тени сомнения не возникло. В пасмурных небесах Штормовых земель засияла едкой вспышкой струя пламени, что мгновенно поглотила собой роскошный корабль лорда Арбора. Даже с большой земли было слышно, как кричат и сгорают в пламени люди, пробуждая и без того не самые лучшие эмоции со стороны наблюдающих за этой картиной людей.