– Да будет так, послы Новой Валлирии. Ваши дары приняты, а слова услышаны. Пока покой Нового Андалоса, Ост-Эссосийской торговой компании и Браавосийской гегемонии будет сохранён, наши войска более не встретятся на полях сражений. Таково моё слово и мой наказ. Моё почтение Пентархическому совету. – кивнул великий и единоличный владыка Вестероса, завершая таким образом встречу, что окончила очередное противостояние между двумя заклятыми самой судьбой враждующими народами.

Ещё раз низко поклонившись, послы Новой Валлирии покинули тронный зал с извечной добродушной маской, чтобы как это и бывает скривиться в презрительной гримасе где-то в уединённом и скрытом от любопытных глаз месте. Вот уже в который раз подобные им прибывают ко двору короля-колдуна андалов, дабы лебезить и просить перед ним за проигравших в очередной войне господ города Воллирия (не опечатка), некогда бывшего Волантисом. И всё это ради нескольких десятков лет мира, пока не успеет народиться новое поколение драконов и их всадников, чтобы вернуться к круговороту смерти и разрушения на бескрайних полях сражения многострадальной западной оконечности Эссоса. Безумие, не иначе присущее всем потомкам Древней Валлирии.

– Все вон. – нежданно провозгласил повелитель западного континента, обращаясь к своим верным воинам. – Кроме тебя, безымянный. – остановил он одного неприметного ни ростом ни тем более лицом гвардейца. – Оставьте нас наедине. – дал окончательную вольную всем остальным рыцарям государь, дабы спустя немногие минуты остаться практически в полном одиночестве, взирая на преклонившего перед троном колено невзрачного воина. – Снимай. – повелительным тоном провозгласил король.

Без лишних предисловий рыцарь повиновался воле короля. Кожа его потекла подобно вязкому воску, открывая вид на практически идентичное королевское лицо лишь с небольшими и малозначимыми отличиями. Два безразличных, лишённых будто бы части души взора уставились друг на друга в немом диалоге, о котором могли знать только двое самих похожих, как две капли воды, собеседника. Однако мгновение это длилось совсем не долго перед тем, как воин, а может некто иной, поднялся на свои двои и расправил плечи.

– Ты знаешь, что делать. – констатируя факт, подпёр разом отяжелевшую голову монарх своей единственной здоровой рукой, оставляя вторую так и лежать на подлокотнике трона, что будто бы срослась с древесной сутью символа нечеловеческой власти государя над природой мира и самой жизнью всего государства. – Проследи, чтобы любой, с кем этим псы возжелают иметь сговор или хотя бы малейшую порочащую связь не дожили до нового рассвета. – отдал приказ, не стоивший ему и минуты раздумий монарх.

– Всенепременно, этот человек избавиться от всех, на кого укажет проклятый Многоликим богом. – приложив руку к сердцу, отозвался полученному приказу голосом похожим на перезвон ветряных колокольчиков похожий на короля человек.

– Отчитаешься не мне, а Надворному Совету. – отведя глаза в сторону, с непривычным для него облегчённым вздохом, уточнил государь, нарушая уже давно вошедший в привычку ритуал общения с безымянным человеком. – Конкретно кронпринцу, коли остальные будут слишком заняты случившимся, чтобы выслушивать твой доклад. – продолжил раздавать выбивающиеся из общего шаблона приказания примарх андалов, в чьих словах между строк читалось прощания и некая нотка раскаяния.

– Этот человек поздравляет проклятого Многоликим богом и принимает на дело его последний приказ. – поняв больше, чем кто-либо ещё из странных и непередаваемых интонацией слуга одного из ликов Семерых, кланяясь и отступая к выходу из тронного зала. Лицо его за считанные секунды снова потекло и стало ровно таким же невзрачным лицом мужчины, как и до сего момента. – Этот человек желает проклятому долгожданного покоя. – раздались напоследок прощальные слова нежданного для любого человека убийцы, за чьей спиной затворились ворота в тронный зал Дубового трона.

– Прощай, дитя моё… - прошептал король, лишь немногим отрывая спину от трона. В тот же момент любой наблюдатель, если бы он был здесь, мог узреть тянущиеся к спине монарха отростки, что делали его абсолютно гармоничной и общей частью Дубового трона, как если бы они были единым существом.

Внезапно свет в тронном зале словно навеки померк. Всё оказалось будто скрыто вечнотенью. Все арки, барельефы, витражи и стольные колонны. Остался только свет из нескольких цветов, что оплетали корни, ветви и великий ствол многовекового древа, что служил символом королевской власти многие поколения единого андальского рода. Но страха не было на лице монарха западных земель, лишь только облегчение. И голос, что раздался в этой тени, встречал он так будто отца родного, что услыхал давным-давно.

– Смертный чемпион… Эдмунд из рода Гарта. Кровный потомок Хугора. Пришла пора исполнить предначертанное. – шипящий мириадами тонов и полутонов голос прозвенел со всех сторон. Он был будто бы везде и нигде одновременно и передать его хоть сколько-то похоже было попросту невозможно никому из смертных или бессмертных. – Пришла пора и выплатить свой долг. Палаты семи небес тебя заждались. Как и я.

– Как я и ожидал, ходить вокруг да около тебе не в пору, Неведомый. – впервые промелькнул интерес во взоре короля при взгляде на фигуру, что будто бы была соткана из самой тьмы. Меж тем, та предстала человеку у подножия величественного трона, не смея ступать под бледный свет цветов мерцающих цветов, приросших к могучим частям великого дуба. – И время выбрал ты день в день, когда воссел я на сей трон семь с лишним сотен лет назад. Однако же, как пунктуальна смерть. И как же боги дорожат словами, что люди за откровенья принимают. – словно проговаривая пришедшие первым делом в голову мысли продолжил король.

– Иного не дано, смертный. Меня порой и самого немало удивляют подобные тебе, что даже перед смертью продолжают быть королями, героями и воинам, хотя перед мной и равны они. – нисколько не чураясь поддержке ничего не значащей последней беседы отозвался самый загадочный и мрачный лик Семерых. – Готов ли ты исполнить наш договор заключённый многие столетия назад, смертный чемпион? Эдмунд Гарденер. – сгущалась тьма над Дубовым троном, оставляя лишь пару сантиметров от его пространства. И с каждой минутой его становилось лишь меньше.

– Второй раз. Второй раз ты называешь меня именем, что я успел забыть, ведь ты забрал всех тех, кто смел его мне когда-то в лицо произнести. – меланхолично, но с приятной ностальгической улыбкой протянул король, без страха или раболепия взирая на божество, как будто на старого приятеля. – И разве я могу не соблюсти наш давний договор? Что будет коли откажусь я просьбу данную тебе исполнить в этот век? – не без интереса приподнял бровь король. Так, словно бога собираясь испытать.

– Достаточно потомков рода твоего и той, что подле тебя была, как верная долгом и любовью супруга. Не только одного могу забрать я раньше срока. А потому не стоит испытывать смерть, чемпион…– протянуло древнее божество без всякой угрозы, открывая перед королём прямо в тенях картину, что мог узреть только он сам.