И я сорвался, снова поцеловал свою светловолосую мечту, снова открыл ей сердце, надрывая заодно и струны ее чувств. А она опять меня отвергла. С болью, со слезами, но решительно, как и полагается храброй драконице. Больше всего на свете мне хотелось подхватить ее на руки, и сбежать на край света, поэтому и пришлось срочно покинуть Академию, чтобы не совершить еще больше глупостей. В родовом гнезде Тобольских Имн-тор я вернул себе подобие покоя, но оно рассыпалось осколками, стоило лишь увидеть Элиф в столице, в театре, с Ярогневом Беломорским.

Как же я его ненавидел! Он отнял у меня все, о чем я мечтал! Он был с ней рядом, завладел ее вниманием, а потом отправился на север спасать брата, едва не погиб, но выжил вопреки всем прогнозам, еще и наследником рода стал! Теперь-то он станет достойной парой для дочери Круторогова, и сможет к ней посвататься. Каждый день я с замиранием сердца ждал новостей с севера, но в основном они касались выздоровления новоиспеченного наследника Морского Шторма. А потом наш крол Ольгерд Казимиров решил рассекретить ее происхождение, и во всеуслышание заявил, что Элиф Стрелицкая на самом деле — дочь Артемия Круторогова, Туана. Столица взбурлила, обсуждая это на каждом шагу, всем захотелось познакомиться с таинственной девушкой, а ее отбытие в Сколлкаструм вслед за раненым Ярогневом общество истолковало вполне однозначно.

И это случилось. Сначала пришло письмо от Круторогова, а потом и северные драконы заговорили о недавней помолвке Ярогнева Беломорского с Туаной Крутороговой, и последовавшем почти сразу обручении Эксетера Дартмура с Ярославой Беломорской. В Сколлкаструме устроили праздник, северяне удостоверились, что наследник Морских Штормов стремительно выздоравливает, а столичные сплетники страдали оттого, что вышеуказанные события разворачивались так далеко от них.

Не знаю, как мне удалось сдержать эмоции, когда у меня все начали спрашивать, знал ли я о происхождении девушки. Казимиров сориентировался первым, и заявил, что именно поэтому я и присматривал за ней в Академии, и что непосвященные в тайну драконы решили, что мы с ней встречаемся. Так он очистил мою репутацию, ибо раньше меня подозревали в неверности, не понимая, как я мог променять дочь крола на смертную. Теперь же я стал в глазах общества благородным защитником, который оберегал девушку, и не мог рассказать окружающим правду, когда нас заподозрили в более близких отношениях.

Я все подтвердил, мягко улыбался, и лишь в последний вечер в столице позволил себе вспылить. Хорошо, что самообладание покинуло меня дома, вдалеке от любопытных глаз, и я с остервенением крушил мебель боевым хлыстом, пытаясь измотать себя до возможного предела.

— Пожалуйста, пощади мамино любимое кресло, — сзади раздался усталый голос сестры.

Застыл на месте, делая глубокие вдохи. Устыдившись собственного запала, убрал родовое оружие, и повернулся к Катерине.

— Прости меня. Я не сдержался.

— По крайней мере, Проксима Центавра осталась цела.

От одного упоминания замка правителя я вздрогнул, вспоминая все, что пережил там, как плохое, так и хорошее. Когда-то я любил это место, пока не познакомился с Элиф, и понял, что лишь с ней хочу пройти эту жизнь, а не с дочерью крола Казимирова.

— Матвей, нам нужно поговорить.

Первом порывом было отказаться, и уйти к себе, но ее расстроенное лицо насторожило меня.

— Что случилось, Катерина?

— Присядь.

Мы устроились в уцелевших после моего погрома креслах, и густая от напряжения атмосфера буквально накалилась.

— Я долго не вмешивалась, и теперь об этом жалею. Когда Артемий во всем признался, я всем сердцем хотела помочь его дочери, и закрывала глаза на твою влюбленность. Думала, она отвлечет общество от других возможных выводов, и не предостерегла тебя. Теперь же мы столкнулись с последствиями своей беспечности, и я не могу видеть, как ты страдаешь, и как мучаешь свою невесту Касию. Она — хорошая драконица, и заслуживает лучшего отношения.

— Хорошая, безусловно, но не та, что мне нужна.

— Брат, все кончено! Элиф вернула себе свое настоящее имя, теперь она не просто девочка, репутацией которой можно не дорожить. Она — Туана Круторогова, дочь Артемия Круторогова, и невеста Ярогнева Беломорского, будущего хранителя севера! А ты женишься на дочери правителя, и уже совсем скоро возглавишь род. Игры закончились, как прежде уже не будет. Ольгерд дал распоряжение готовиться к твоей церемонии.

— Что? — я вскочил с кресла.

— Сядь! — властно произнесла сестра. — В апреле ты официально станешь господином Ясногоровым, главой «звездного» рода.

— Я думал, это произойдет одновременно со свадьбой. В апреле я еще буду учиться, в мае и июне — сдавать экзамены!

— Крол сказал, что проблем не возникнет. Артемий всю Академию на уши поставит, чтобы тебе ничего не мешало и доучиться, и вступить во владение гербовым кольцом Ясногоровых.

Все, чего я так долго ждал, наконец-то сбылось, а я не мог радоваться.

Что она со мной сделала?!

Глупо обвинять Элиф: я сам полюбил ее, сам разжег в ней ответные чувства, посвящал ей стихотворения, устраивал тайные свидания. Я увяз в любви по уши, забыв обо всем на свете, и теперь расплачивался за ошибки.