От последней фотографии Ан расплылся в улыбке.

— Здесь ты лучше, — тихо произнес он. — Здесь ты настоящая.

Несколько секунд парень продолжал рассматривать фотографию, а затем спокойно пролистнул.

На следующей фотографии Чан стоял в строгом костюме рядом с молодой девушкой, примерно его возраста. Не высокая, довольно стандартной комплекции — небольшая грудь, намеки на талию. Лицо было самым обычным. Не красавица и модель, но и уродиной ее не назвать.

Чан откинулся на спинку кресла, тяжело вздохнул и сморщился.

Морщиться было от чего.

Молодая особа, дочь одного из министров, что уже успел протащить своих детей в министерство, была выбрана для заключения брака между семьями. Каждый искал свою выгоду. Одни искали надежного спонсора для битвы за президентское кресло, а вторые искали постоянной, а не ситуативной поддержки в высших эшелонах власти.

Именно на роль объединения и была выбрана девушка на фотографии и Чан.

Однако, по лицам подростков было видно, что оба являются жертвой обстоятельств и не испытывают восторга от этой идеи.

Ан еще раз оглядел выражение лица девушки, затем свое, и сморщившись словно от зубной боли, перелистнул обратно.

На ту самую фотографию, где Юми показывает ему язык.

Несколько секунд он успокаивался. Затем пролистнул назад, где Юми смущается. На лице снова появилась легкая улыбка. Еще одно движение пальцем, и его взгляд стал теплым, а улыбка шире.

На фото девушка сидит за партой, подперев щеку ладонью, и что-то пишет, глядя на доску.

Палец закрывает фотографию, а затем кликает на другую папку.

В ней только Юми.

Вот она в столовой разговаривает с подругой, держась максимально достойно. А вот она у доски что-то пишет мелом. Тут она смотрит строго в кадр недовольная тем, что ее снимают.

Ну, а теперь на экране Чана фотография, где Юми в пол-оборота стоит у входа в школу. Одной рукой она держит свою сумку с лямкой через одно плечо. Второй поправляет повисший перед глазами локон волос. На заднем плане Хегай на велосипеде.

Чан смотрел на эту фотографию секунд двадцать, после чего все же пролистнул.

На следующей Юми смотрит в кадр с настоящей, доброй улыбкой, прислонив указательный палец к носу.

— Ты тоже молодец, — кивнул Чан, не сводя взгляда со снимка.

Гису поправил тарелочку с овсянкой.

Каша лежала в аккуратной тарелочке, а поверх нее лежал тающий кусочек сливочного масла, наполняя яркой желтой жидкостью небольшую ямку рядом.

Хегай взял из контейнера крупную клубнику, разрезанную пополам, и аккуратно положил рядом с маслом, после чего отдалился и оценил композицию.

Пак, сидевший напротив, так же уже разложил свой контейнер. В этот раз перед ним был традиционный рамен с половинкой яйца, с наваристым говяжьим бульоном. Рядом снова было несколько тарелочек с закусками.

— Все так же не изменяешь традиционному подходу к еде? — хмыкнул Гису, взглянув на Пака.

— А ты все так же отрицаешь опыт поколений? — взглянул на тарелку с овсянкой и парой тостов с сыром. — Мы не европейцы, а принцип здорового питания у нас идет испокон веков.

— Не отрицаю, а просто открыт новому, — хмыкнул Гису, принявшись фоткать свой обед.

Пак же покосился на Чана, что опять открыл контейнер с онигири и достал термос.

— А ты, видимо, стал поклонником японской кухни. Ты повторяешься.

— Это не повторение, а стабильность, — спокойно ответил Ан. — Да и начинка постоянно меняется. Была курица с сыром, ветчина с сыром. Сейчас тунец… Кстати, Юми, у меня есть онигири с карри.

— Серьезно? — взглянула на него девушка, открывая свой обед с сэндвичами. — Но оно же жидкое… как ты…

— Поворов попросил сделать густое, — признался Чан. — Я в начале пути, и максимум, на что меня хватает, завернуть что угодно в рис.

— Дашь попробовать? — с прищуром спросила та.

— Я знал, что тебе понравится, — хмыкнул Чан, отдавая онигири. — С тебя сэндвич.

— У меня есть с жареным беконом, — задумчиво окинула взглядом свою еду девушка. — Сойдет?

— Пойдет, — кивнул Чан, принимая еду от Юми.

Обед прошел в тишине. Пак спокойно, размеренно и неторопливо поедал свой рамен, не забывая про закуски. Гису изображал английского лорда, с достоинством уплетая овсянку с тостами. Чан не заморачивался и поедал онигири со всем удовольствием, а вот Юми откровенно тащилась от карри, которое завернули в рис.