— Время знакомиться, Ву Ян. — произнёс он неспешно. Его голос совершенно не вязался с внешностью. Наоборот, он был мягок и учтив, но мои ощущения говорили о том, что это всё наносное. Этот человек крайне опасен. Он может в любой момент стать абсолютно безжалостным. — Меня зовут Тахан Чэнь, и, думаю, ты уже понял, что я являюсь старшим библиотекарем Академии Земли и Неба.

— Это знакомство для меня большая честь, господин Тахан.

Многие думают, что этикет — это большая глупость, пустые расшаркивания. Однако мой опыт жизни в Нефритовой империи говорит об обратном. Когда ты не знаешь, как себя надо вести, у тебя всегда есть ответ — соблюдай этикет. Вежливость даёт тебе возможность сохранять своё лицо в любой ситуации. Хотя было бы здорово, если бы он был чуть попроще. Обилие вариантов поведения для одной и той же ситуации зачастую мешает быстрому выбору.

— В моём народе традиции несколько иные, чем в большинстве мест Нефритовой империи. У нас личное имя ставится впереди имени семьи. Но ты можешь называть меня по имени, Воин всех ветров.

От его тяжёлого взгляда по спине пробежали мурашки, и я неожиданно вспомнил, что на Земле из всех азиатов только у тайцев личное имя ставится впереди фамилии. Ну, по крайней мере, я больше не знаю таких примеров.

— Я благодарю вас за эту возможность, но не понимаю, почему удостоился такой чести? — Очередной поклон уважения, ровно три глотка чая — всё согласно этому грёбанному этикету. Но вместо ответа меня ждал лишь новый вопрос:

— Кто учил тебя пахуюту? — Его тон говорил о том, что от моего ответа зависит очень и очень многое. Возможно, моя жизнь.

Пахуют в переводе с тайского означает «многосторонний бой». Техника боя, предшествующая современному тайскому боксу.

— Господин, я не понимаю, о чём вы говорите. — Очередной поклон, в котором я замер, дал мне ещё несколько секунд времени на размышления. «Пахуют» — это слово тщетно крутилось в моей голове, и я бы пошутил на эту тему, но что-то подсказывало, что я знаю его истинный смысл…

— Мальчик, — его глаза неожиданно сверкнули бешенством, казалось, ещё немного, и он сорвётся со своего кресла в прыжке, чтобы тут же нанести мощнейший удар локтем. — Не играй со мной! Кто обучал тебя пахуюту? — Изменилось даже его выражение лица. Он и до этого вызывал у меня отвращение своим внешним видом, а сейчас больше напоминал взбесившуюся гориллу. Не хватало только прыжков и ударов кулаками по своей груди.

И тут меня словно пронзила молния. Прыжок с ударом локтя!

В голове тут же возникла картина: седовласый старик-таец со своей вечной вонючей сигаретой во рту. Сухой как щепка, вечно кашляющий, и несмотря на это всё, он обладал какой-то запредельной мощью. Именно он объяснял нам, что такое муай боран или древний тайский бокс. Бой девяти орудий, где активно использовались удары головой. Самое то, чтобы выступать в настоящих боях без правил. Меня колотила мелкая дрожь, а воспоминания всплывали одно за другим. Сознание словно разделилось на два независимых потока.

Одна часть меня находилась за столом, выдерживая тяжёлый взгляд собеседника, а вот вторая погрузилась в воспоминания о далёком прошлом, где я изучал старые техники тайского бокса, уже не используемые из-за слишком высокой травмоопасности для участников. Там, где я по-настоящему проникся жестокой красотой этого боевого искусства.

Вспышка — и новая порция воспоминаний заставляет меня вздрогнуть. Старик с сигаретой во рту взлетает в прыжке выше своего роста, чтобы через доли секунды его локоть раздробил кокос, который был закреплён на столбе высотой в два метра.

— Этот приём называется «Хануман ловит звезду». — Перетолковывал переводчик, закреплённый за нашей группой, бормотание старика. — При правильном ударе кости черепа расходятся и ваш противник будет мёртв прежде, чем его тело упадёт. — Очередное воспоминание накрыло меня с головой. В своём последнем бою на Земле именно так я убил Аллигатора… Круг замкнулся… Я понял, кто сидит передо мной, и от этого понимания кольцо Воздуха засветилось бронзой четвёртого уровня.

Сунь Укун и Хануман — имена Царя Обезьян из азиатской мифологии.

— Господин Тахан, меня не учили пахуюту. — Библиотекарь попытался что-то сказать, но я его перебил: — Всё, что я знаю, я видел во снах. — Ядро накачивало энергией кольцо Воздуха, разгоняя мою интуицию ещё сильнее. Я чувствовал, что нужно сказать, чтобы мне поверили, и при этом не соврать ни в едином слове. Вскинув руку, я сосредоточил на своей ладони сгусток энергии, которая олицетворяла мою суть. Глубоко вдохнув, я начал говорить, чуть нараспев, слова своей клятвы: — Клянусь своей силой и покровительством Первопредка, что никто и никогда в этом мире не учил меня техникам пахуюта! — Каждое моё слово врезалось в ткань мироздания, и старший библиотекарь видел всё это своими глазами. Он ощущал, что мои слова правдивы от начала до конца. — Не понимаю… — начал он, но я вновь перебил его, подчиняясь своей интуиции: — Во славу Отца всех ветров и его сына, прыгающего выше солнца, я склоняю свою голову перед кровью его потомков.

Стоило этим торжественным словам умолкнуть, как я почувствовал, что вокруг моего горла, словно удавка, обернулась тугая струя воздуха. Звучит бредово, но я понимал, что стоит этому человеку захотеть — и я задохнусь.

— Кто ты?

— Тот, кто не является врагом детям Сунь Укуна.

Вызов брошен, я показал, что знаю, кто он. Воздушная удавка медленно начала затягиваться, и мне ничего не оставалось, как быстро выпалить цитату из старой книги другого мира, которая как нельзя лучше подходила для этой ситуации: