А потом пир закончился и меня увели уже в мои покои. Увели холопки, аж три штуки, их держал при себе Умба, теперь они мои. Они должны были помыть мне ноги, забрать вещи на стирку и уложить спать. Мона отослала их с вещами, а мыться нам было недосуг.

Втроём, я и две мои жены, завалились на шкуры и… уснули… на большее нас уже не хватило.

* * *

Утром я проснулся далеко за полдень, по крайней мере так мне сказали наручные часы. Я настроил их на местное время, ну как настроил… более или менее, на глаз.

Первое что я увидел это Мону готовящую на огне в котелке Айрис какое-то угощение. Она помешивала варево деревянной ложкой и делала это так легко и естественно словно она давно моя жена и живёт в этом длинном доме много лет.

Заметив, что я проснулся она улыбнулась и полезла ко мне с поцелуями. Я с бодуна «пах как ван» и потому мне было предложено освежить запах рта кружкой каких-то ароматных трав. И вправду помогло, больше не воняло.

Отзавтракал я нажористым супом с курицей, зелёным луком и варёным зерном. Здесь такая пища считалась очень богатой.

— Мой дорогой. — Обратилась ко мне Мона за столом. Честно мне было приятно это слышать.

— Да дорогая. — Ответил я тем же, чем взывал улыбку.

— Вонючка Умба желает забрать свой топор. Это всё о чём он просит нового вождя.

— Какой топор?

— А вон на стене висит.

На стене и вправду висел большой топор. Только каменный. Таким много не навоюешь. Скорее разобьёшь, чем разрубишь пару голов, а дальше он или затупится, или скорее сломается. Мусор, короче говоря.

— Пусть забирает.

— Это лучший топор в деревне.

— Им можно дерево срубить?

— Эм… нет…

— На кой чёрт он тогда? Им даже в зубах не поковыряешь. Скажи холопке чтобы отдала ему топор. На этом всё, остальные его вещи мои.

— Всё так, вождь. А как же наказание?

— За то, что творил зло и плохо правил? — Она кивнула мне. — Пусть придёт завтра вечером, я скажу ему чем он займётся. Нужно придумать какой тяжкой работой его нагрузить.

— Может просто изгонишь его?

— Он пойдёт в другую деревню. — Покачал я головой.

— Не пойдёт. Изгоя нигде не примут. Тем более бывшего вождя. Изгнать его было бы справедливо, он многим тут нагадил.

— Нет, пока он останется здесь.

— Слушаюсь мой муж.

— Кстати об этом… вы теперь мои жёны?

— Да, мы теперь твои жёны. А что? Ты брал нас, мы свободные женщины, мы были невинны. Теперь мы твои.

В невинность остроухой я верил, а вот рогатая давно её потеряла. Тем не менее это никак не умаляло её в моих глазах. Они помогали мне, я им. И теперь от них не откажусь.

— А если приданое хорошее дать? — Спросил я просто для штуки.

— Ты хочешь нас выгнать? — У Моны поднялась одна бровь. Конечно, она не верила в то, что её прогонят ни на одно мгновение.

— Нет. Ты моя жена… вы обе. На том и порешим.

Этот ответ её полностью устроил. Больше эта тема не поднималась. В этом примитивном обществе такие вещи утроены весьма просто и в то же время серьёзно. Взял свободную? Женись. Лучше по-хорошему…

— А что холопки? — Осведомился я о трёх рогатых девах, что нам служили.

— Я одну отпустила. Она была моей подругой. Утром дала ей свободу от твоего имени при всём честном народе и немного еды и такни на обмен.

Одна моя бровь поднялась. Не то чтобы я был сильно обеспокоен, но самоуправство без внимания оставлять нельзя.

— Не смотри так Максим, я теперь работаю за неё. Она готовила и стирала, я умею это гораздо лучше, всё сделаю.

— А как же твоё ремесло, точнее ремёсла?

— А ты можешь железо просто из земли достать? Как яблоки с дерева? Правда можешь? — Загорелись её глаза в большой надежде.

— Не могу. Сейчас не могу. — Обломал я её, она аж погрустнела.

— Корзины плести и верёвки делать я не хочу, пусть кто другой этим занимается. А как будет железо так ты меня из кузницы силком не вытащишь.

— А где Айрис?

— На охоту пошла. Ловушки вокруг деревни ставит. Хоть в одну из десятка, а что-нибудь попадётся, будет сытный ужин. Она тем всю жизнь занималась.

— Ладно, тогда мне пора перенимать дела прежнего вождя. — Сказал я. — Нужно понять, чем он занимался.