— Да, — улыбнулся парень. — Эйка-сан…

— Ну, Кэйташи! — надулась девушка. — На работе ещё официально наобщаемся!

— Хорошо, хорошо, — усмехнулся Кэйташи. — Подставляй… Эйка.

— Да! — просветлела девушка, пододвигая отёко.

— Кэйташи, а ты откуда это всё знаешь? — спросила Анзу, тоже ставя рядом свою стопку.

— Ну, я же не только в «Toray» работал, — ответил парень. — Раньше я тоже жил. Родителей, к примеру, своих наблюдал. Мама у меня была скромная, тихая. А отец…

В памяти мелькнули картинки высокого (для Японии), длинноволосого мужика. Так-то да, Кудо Рюу был по местным меркам, довольно привлекателен.

— В общем, был ярче, — продолжил Кэйташи. — И вот мама, наверняка, любила. А отец… Скорее всего, нет. Результат…

Он, разлив и поставив бутылку, показал на себя.

— Испорчены три жизни, — произнёс парень.

— Кэйташи, всё, завязывай с нуаром, — произнесла Рика. — Всем налито? Ну… Тогда за любовь!..

…Огни большого города. Токио, особенно вот здесь, среди зеркальных стен небоскрёбов, это вдохновение для того, кто пишет киберпанк. Неон, металл, стекло.

Кэйташи выпустил в ночное небо дым. Втянул воздух носом.

«Хорошо быть молодым» — он усмехнулся.

Ночной Токио

— Эй, парниша! — пьяненький женский голос. — Есть зажигалка?

«О, сирены».

— Прошу, — улыбнулся Кэйташи, подавая зажигалку.

— А ты чего один? — спросила та, которая ему, как раз тогда подмигивала. — Не пришли коллеги?

Прикурив, она отдала зажигалку.

— Пришли, — усмехнулся Кэйташи, забирая огниво обратно. — А вы чего волнуетесь? Что, хотите пригласить за свой столик?

— Дерзкий, а? — сощурилась дама.

— А что, напрягаю или пугаю? — слегка оскалился парень. — Так не бойся. Ничего плохого я не сделаю. Как раз наоборот.

— Изуми, с кем это ты… А-а, впадающий! — вслед за первой сиреной вышла вторая. — А ты чего без коллег?

— Дамы, не надо переживать за меня, — усмехнулся Кэйташи. — Я найду, с кем провести вечер.

— А-а, ясненько! — сощурилась вторая. — Изуми, давай-ка отойдём!

— Да, Изуми, иди, — подкинул парень. — Видишь, подруга ревнует, что я уведу тебя.

— Эй!

— Кику, подожди, — заговорила Изуми. — Тебя как зовут, опасный тип?

— Кэйташи, — ответил Абэ. — Что, всё-таки договоримся на следующие выходные?

— Мне не нравятся наглые, — усмехнулась Изуми. — И бабники.

— Тебе или подруге? — хитро улыбнулся Кэйташи.

— Так, ты чего тут разговорился!? — возмутилась Кику.

— Кику, а может, вы согласитесь? — обратился уже к ней Кэйташи. — Увидишь, я могу быть и галантным.

— Мы ещё не переходили на «ты»! — воинственно заявила девушка.

— О-о, боевая, мне такие нравятся, — усмехнулся парень. — Так что, Кику, дашь свой номер? Ну, или своей подруги? Или обе приходите, там и решите!

— У-у, понятно, — протянула Изуми. — Как я и думала. Бабник.

— Да ладно вам, — хмыкнул Кэйташи. — Я же не в лав-отель тащу. Просто посидеть. Может быть, потанцевать. Если у вас настроение будет. А не будет, так встанете и уйдёте! И даже выдача номера ни к чему не обязывает. Я вообще, знаете ли, сторонник полной свободы и искренних желаний.

— Ну-ну-ну, — сощурилась Кику. — Болтун.

— Это не болтовня, Кику-чан, а презентация, — заметил парень с лёгким укором, деликатно выпуская дым вбок. — И, заметьте, смею надеяться, я могу развлечь непринужденной беседой и атмосферой лёгкости общения. А широчайший кругозор и полная толерантность к чужим увлечениям и особенностям делают из меня крайне удобного собеседника…

… Троица неудачливых посетительниц свиданий вышла наружу.

— Никогда бы не подумала, что Абэ Кэйташи будет мне рассказывать про любовь, — хмыкнула Нода Эйка, доставая пачку. — И при этом… В тему.

— Похоже, он даже Окумуру удивил, — заметила Анзу. — Оказывается, наш затворник не так прост, как кажется.

— Знаете, а я вдруг подумала, — заметила Ока Кину, беря сигарету у Анзу. — А что мы вообще знаем про Кэйташи? Это мы думаем, что знаем всё. А вот сегодня, он раз и выдал. И не поспоришь с ним. Может…

Она прикурила. Затянулась.

— Он вне работы вообще другой? — продолжила Кину. — А мы знаем ровно то, что он сам посчитал нужным рассказать.

— Ну, это… Кину, — хмыкнула Анзу, тоже выпуская дым. — Это же как надо… Каким скрытным быть, чтобы поведение так радикально отличалось. Ты чего, Эйка?