Сложив вещи в мешок и взяв тарелку, чтобы отнести ее на кухню, постоялица встала и двинулась к стойке, опять протискиваясь между стульями и стеной. Капюшон зацепился за какой-то гвоздик в стене, натянулся и упал на плечи. С легким шелестом скользнула вниз каштановая коса, и все в зале поняли, что путник оказался девушкой. Достаточно взрослой, чтобы возбудить интерес у мужчин, но недостаточно, чтобы с ним справиться. Прижав мешок к груди, она рывком преодолела пространство до дверей, почти успев уйти. Кажется, девица была готова оставить монеты за ночлег тут, лишь бы избежать проблем, но сидевший с краю легионер успел схватить ее за руку.

— Дорогуша, приглашаем вас за наш столик, — пьяно проговорил он, жарко дыша в лицо девушки алкогольным духом, и со всего размаху усадил ее к себе на колени. — Зачем же вы скрываете такое славное личико под капюшоном? И к чему этот платок? — он хотел подцепить пальцем слой ткани, скрывающий нижнюю часть лица и грудь девушки. Та барахталась, стараясь освободиться, и в какой-то момент, когда руки легионера стали особенно настойчивы, в ее лице промелькнуло что-то опасное, что дало бы понять любому, увидевшему ее глаза, что случайная жертва не так проста, как может показаться. И что она в миге от того, чтобы совершить нечто непоправимое.

— А вам не кажется, что барышня против такого предложения? — поинтересовался мужчина, сидевший за соседним столом. Встав неподалеку от дебоширов, он оценивающе оглядел их. Взгляд его был совершенно спокоен и холоден, будто он имел дело не с бандой пьяной солдатни, а с котятами, которых нужно сложить в корзину.

— Не твое дело. Проваливай подобру-поздорову, — буркнул вояка, оглянувшись на товарищей.

— Если так хочется женского общества, то, может, наймете себе блудницу? — мужчина вытащил из кармана мешочек монет и размашисто бросил его на стол. А пока взгляды присутствующих последовали за ним, легким движением провел второй рукой за спинами легионеров. Зеленоватое свечение выдало подавляющее волю заклинание. — А не хотите блудницу, так закажите еще выпивки, да выпейте за здоровье короля.

Увидев небольшое замешательство и блеск в глазах компании, мужчина понял, что подкуп удался.

— Иди-ка сюда, ягодка. Сейчас нам лучше уйти, — буквально вытянув из лап похитителя девушку, незнакомец повел ее к своему номеру, арендованному у трактирщика.

"Из огня да в полымя", — вспыхнуло в мыслях девушки, когда та ощутила железную хватку неожиданного спасителя.

— То есть ты просто решил воспользоваться сам? — прошипела она, пытаясь вырваться из его рук, — или, может, уступишь мне кровать, а сам поспишь на полу?

Губы мужчины изогнулись в усмешке, он запнулся, словно подбирая слова и не глядя на девушку ответил:

— Дура. Сказала бы лучше спасибо, что вытащил тебя оттуда. Подвыпившие легионеры — не самый дружелюбный народ.

Убедившись, что шумная компания удалилась продолжать вечер в другое место, он отпустил руку случайной знакомой и, резко повернувшись, пошел вверх по лестнице.

Ошеломленно девушка провела пальцем по красной отметине на запястье и посмотрела вслед уходящему мужчине. Страх схлынул, и она поняла, что этот суровый человек и вправду только что избавил ее от серьезных неприятностей, да еще и приплатил за это.

— Спасибо, — прошептала она, — меня зовут Лана, Лана Белфаст.

Ответом ей была лишь хлопнувшая на втором этаже дверь.

Девушка тихо проскользнула в свою комнатушку, не, зажигая свечи, скинула куртку с сапогами и легла в кровать. Тюфяки пахли соломой, летом и солнцем, наверное, хозяин недавно постелил свежие, и можно было надеяться, что никакие нежелательные жители в них пока не заселились. Закрыв глаза, Лана вспоминала теплую ванну с чистой, пахнущей отваром голубой лилии водой, разноцветные солнечные зайчики, падающие из витражных окон, и неизменные напевы, звучащие со всех сторон. В Артистории всегда кто-то поет или разучивает новую пьесу, но это привычный шум, приятный, как и запах дыма от горящего в камине огня.

В ушах звучала песня, которую она разучивала последней, совсем волшебная. Как говорил Олаф, такую только в храме Первоматери исполнять. Тогда казалось, что вот оно — счастье и благополучие. Способностей вполне хватило бы если не на место при дворе, то уж в каком-нибудь хорошем доме точно. И где она теперь? В вонючей дыре с жалкой горстью монет, которой не хватит даже на хороший обед, вынуждена отбиваться от излишнего внимания пьяной солдатни. Лана провела ладонями по лицу, словно стараясь снять с него воспоминания о случившемся. Как ни крути, а тот мужчина ей очень помог, надо утром найти его и поблагодарить.

В полудреме девушка плыла по воспоминаниям о своей такой далекой прежней жизни, кружась и танцуя в мелодии, играющей лишь для нее. Любимый ритуал перед сном — где бы ни была, как бы ни было плохо, наполнить мысли лишь приятными ощущениями и уснуть в них. Еще с тех времен, когда голодная, чумазая девчонка пыталась найти уголок поспокойнее на шумной ферме в Свалледе, стоящей слишком близко к болотам, и потому вечно вонючей и сырой. Маленькая Лана закрывала глаза и представляла себя в садах Теонита или священной роще, и мир становился немного лучше.