— Какая ты сердитая, — усмехнулась Наита, насмешливо посмотрев на Лану, — я вижу, что у тебя свой путь и мне нравится, что ты верна ему. Но награду вы все равно заслужили.

Богиня подставила ладони, и на них тут же село по птице их тех, что кружили рядом. Она сжала руки, заставив Лану испуганно вскрикнуть: там же птицы. Но спустя мгновение, Наита протянула им по медальону.

— Это — Поцелуй ночи, известный, как амулет Наиты. Но не стоит думать, что, лишь заполучив его, вы обретете силу высших жрецов. Развивайте свои способности, учитесь с ним договариваться, и, быть может, ночь откроет вам свои секреты. Например, как выбраться отсюда.

И, лукаво улыбнувшись, Наита растворилась во тьме, оставив лишь вездесущий запах лилий.

— Когда уже кто-нибудь просто скажет: «Вот дверь, входите, там безопасно», — пробурчала Лана.

— Что-то ты не в духе, — озабоченно ответил Арден, — мы закончили свою миссию, получили щедрые подарки, а ты все недовольна.

Лана и сама понимала, что эта раздражительность не просто так. За ней кроется что-то другое, может, страх разлуки? Или ощущение, что ее гонят по какому-то «пути предназначения», как корову на пастбище? Не от этого ли она бежала? Может, она просто хочет отправиться обратно в Гелион, в свою чудесную комнату с витражами, и иметь возможность видеться с Арденом. Впрочем, ее настроению и тут угрожала перспектива встречи с Олафом. В любом случае это не повод раздражаться.

— Извини, просто настроение что-то испортилось. Да еще теперь нужно отсюда выбираться, я не ожидала, что придется еще что-то делать.

— Будем надеяться, что это не так сложно. Знаешь, ты посиди пока, отдохни, а я похожу вокруг, попробую что-нибудь намудрить со своим амулетом.

Не споря, Лана присела на землю. Она наблюдала за наемником, невольно любуясь тем, как ловко тот управляется с магией тьмы. Даже в полном мраке, она различала всполохи с чернильными провалами внутри. Но что бы ни делал наемник, как ни старался, а ничего не вышло. Наконец, признав свое бессилие, он сел рядом с девушкой.

— Ума не приложу, в чем может быть дело, — признался он.

Лара крутила в руках свой амулет, почти неощутимый, но приятно холодивший кожу. Она даже просто птицу призвать не смогла.

— Знаешь, я сейчас подумала, что было бы неплохо, так и остаться тут, — тихо сказала она. — Ну вот выйдем мы сейчас и что? Пока мы бегали за амулетом, важность дела Тени как-то отошла на второй план. Но теперь я свободна, да и…

— Моя мать, — закончил за нее Арден.

— Да. На связную я вышла, «длань» передала. Теперь нужно как-то попытаться попасть к Колти. Но, оставшись без поддержки труппы, я могу, только попробовать проникнуть тайно. Но, подозреваю, что охраны там будет больше, чем во дворце.

— Ты забываешь об одном важном обстоятельстве, — покачав головой, ответил Арден. — Я-то приглашен. Могу рассказать тебе потом обо всем. Могу взять тебя с собой в качестве приглашенной певицы или, — он положил ладонь на руку Ланы, — спутницы.

— Я боялась, что ты не захочешь, — прошептала Лана. Она не уточнила, что именно не захочет — взять ее, назвать спутницей, примкнуть к ним. Возможно, все вышесказанное.

— Да как-то все сошлось одно к одному, — усмехнулся Арден, — Но, знаешь, главное все-таки другое. Только не обижайся, пожалуйста. За время жизни в Иргуине я не то, чтобы ожесточился, но стал каким-то равнодушным. И совсем забыл, как это было в моем родном Сидарке. Я ведь, — он выдохнул, — я ведь и сам наполовину адган. Я никогда не задумывался, был ли этот союз добровольным. Отец признал меня и детство мое было вполне счастливым. Но адганы не могут просто жить, им вечно нужно бороться, захватывать, доказывать. Отца убили, мать ушла служкой в храм Первоматери. А я пошел через горы в Нармарк.

— Получается, ты мог бы легко и на сторону адганов встать? — спросила Лана. Ей вдруг стало мромозгло и неуютно, будто откуда-то подул холодный ветер.

— Наверное, сложись жизнь как-то иначе, мог бы, — признал Арден, — но я рад, что она сложилась именно так.

— Я не хочу уходить, — сорвалась Лана, — не хочу ни к какой Ильке. Я хочу уехать с тобой в Гелион. Если, — она отвернулась, прикусив губу, — если, конечно, ты сам этого хочешь.

— Девочка моя, — Арден поднял к губам холодные кисти Ланы, целуя ладони, — моя маленькая, хорошая девочка. Я очень этого хочу. И я никуда не денусь. Но мы ввязались в это дело и должны его закончить. Впрочем, мы можем хоть сейчас переиграть все. На собрании у Колти я поддержу адганов, уверен, они с радостью выделят мне одну из королевских резиденций. Поселимся там с тобой. Будем пить горячее вино с пряностями и часами любить друг друга у горящего камина. Хочешь?

Как она хотела бы ответить «да» и окунуться в это безмятежное счастье. Но понимала, что и пряное вино, и жаркое счастье близости рано или поздно заканчивается. И тогда ты останешься один на один со своей совестью. Да и сможет ли она валяться у камина, понимая, что ее городок, пусть бедный, сырой и холодный, но родной, уничтожен. Что парень, с которым она впервые танцевала на празднике Осенних даров, и мальчишки, с которыми она бегала собирать сосновые шишки или ловить раков, — все они мертвы? А подруги, разделившие ее нехитрые девичьи горести и радости, пленены? Нет уж, камин, пожалуй, подождет.

— Хочу, — сказала Лана, и голос ее дрогнул, зазвенел скрытыми слезами, — но не могу. Мы уже ступили на этот путь и будем идти по нему.

Амулет в ее руке дрогнул, выпуская маленькую черную птицу. Легко взмахивая крыльями, она полетела вперед, оставляя за собой полосу сияющих бликов. Будто в темноте ночи по земле, как по воде, легла лунная дорожка.

— Ты видишь? — шепотом спросила Лана, завороженно глядя на первое чудо ее амулета.

— А должен? — в тон ей ответил Арден.

— Достань свой амулет и, — девушка чуть растерялась, не зная, как правильно сформулировать, — дай мне руку и думай, о чем мы сейчас говорили.