— Что, умотали не только себя, но и бедную девочку, да?! — возмущенно воскликнула Майра, как всегда, в присутствии кого бы то ни было, обратившись ко мне на «вы». Затем повернулась к стремительно краснеющей мелкой и с «легким восхищением» в голосе отметила: — Знаешь, а халат тебе очень идет! Ты в нем такая ладная и красивая…

«Ладная и красивая» ошарашено уставилась ей в глаза, но, не обнаружив там ничего, кроме этой, великолепно изображаемой эмоции, благодарно улыбнулась. Затем заметила, насколько «бесстыдно» задрался халат, и, чуть не умерев от ужаса, рванула ткань вниз!

— Никогда не показывай окружающим, что с тобой или твоей одеждой что-то не так! — легонечко подтолкнув меня в сторону двери, ведущей в мыльню, сказала Майра. А когда я послушно отправился в указанном направлении, продолжила: — До тех пор, пока ты непоколебимо уверена в своей неотразимости и ослепительной красоте, тебе будут подражать и завидовать. Но стоит показать даже тень неуверенности или страха — втопчут в грязь…

…- Откуда ты взяла фразу про подражание и зависть? — лениво поинтересовался я, когда улегся на массажный стол и подставил спину под сильные и умелые руки своей ключницы.

— Собрала воедино то, что говорил мне ты, и вчерашний рассказ Тины о правилах поведения при дворе. И сделала выводы.

— Толково! А главное, своевременно… — прикрыв глаза от удовольствия, выдохнул я. — Знаешь, я уже второй день пытаюсь помочь ей перебороть неуверенность в себе.

— И у тебя очень неплохо получается: она перестала дичиться даже Найты, а ко мне вчера дважды подходила за советом…

…К полудню Ати разошелся не на шутку, и находиться в закрытых помещениях стало невозможно. Тина, Найта и их ученицы сбежали от духоты в крытую беседку. А я, подумав, решил отменить работы по хозяйству, запланированные на вторую половину дня. О чем и объявил по окончании раннего обеда.

У Вэйльки, уже не раз замеченной в способности быстро соображать, сразу заблестели глаза, а во взгляде появился немой вопрос.

— Помню-помню! — усмехнулся я. — И не собираюсь отказываться от своих слов!

Через мгновение заулыбалась Майра. И, в свою очередь посмотрев на меня, обожгла помесью детского восторга и надежды:

— А…

— Да, будем! — пообещал я. А когда сообразил, что остальные дамы нас не понимают, «непонимающе» пожал плечами: — Жарко. Неподалеку есть, где поплескаться. Ну и чего сидеть дома?

В беседке тут же поднялась нездоровая суета — растерявшимся и почувствовавшим себя жутко неуверенно дамам срочно понадобилось куда-то бежать. Пришлось пригасить их пыл еще парой фраз:

— Сейчас ехать нельзя — сгорим. Поэтому особо не торопитесь: у вас есть где-то половина стражи, чтобы обдумать, что может нам там пригодиться, сложить все это в переметные сумки и привести себя в порядок!

Угу, «пригасил» — получив разрешение покинуть беседку, дамы просто испарились. И все время, оставшееся до выезда, летали по дому и двору с какими испуганными лицами, как будто убегали от злющих волкодавов. Я веселился, но не мешал. Ибо не раз слышал от отца, что попытка встать между женщиной и ее представлениями о чем-то правильном чревата потерей времени и душевного спокойствия.

Впрочем, в определенный мною срок уложились все. А некоторые — Майра и Вэйль — были готовы к выезду существенно раньше. Поэтому немного помогли с лошадьми — вывели уже оседланных из конюшни и подвели к коновязи у ворот.

В связи с отсутствием особого выбора дамы оделись единообразно, в ставшие привычными костюмы торренских наемниц, но без головных уборов. Правда, куртки в связи с жарой одевать не стали, поэтому радовали глаз белыми верхними рубашками с кружевными отложными воротниками и аппетитными бедрами.

С роскошными гривами распущенных волос и кинжалами на поясах, они, гарцующие на застоявшихся кобылках, могли бы выглядеть богинями войны или охоты. Если бы не все та же жуткая неуверенность, чувствующаяся во всех взглядах, кроме взгляда Майры…

…Как оказалось, для того чтобы добраться и до ближайшего озера, и до речки, требовалось немногое — заехать по лесу на седловину между двумя небольшими холмами, найти взглядом крошечный ручеек и двигаться вниз по течению. Поэтому всю вторую половину пути я горячил Черныша, вглядываясь вперед. И не обращал никакого внимания на «живописные каскады природных купален», мимо которых мы проезжали, так как не собирался залезать в лужу глубиной чуть выше колена. Женщины не понимали, но ехали следом. До того самого момента, как оказались на краю небольшой долины, заросшей густым хвойным лесом, и увидели то самое озеро, к которому я стремился.

Выглядело оно роскошно. Занимающее самый центр заросшей буйной зеленью каменной чаши и окруженное высоченными елями, озеро искрилось под лучами Ати так, что слепило глаза. А вода в нем была настолько прозрачной, что позволяла увидеть каждый камень на дне даже с того места, где мы остановились. Правда, всей этой красотой любовались только я и Майра. А остальные мои спутницы, кинувшие по одному взгляду на небольшие валуны, мирно покоящиеся на дне, перепугались до дрожи в коленях. Что было не удивительно, ведь в представлении всех уроженцев Маллора и близлежащих королевств, местами, сравнительно свободными от Древнего Зла, считались лишь небольшие речки. А на дне морей и озер располагалось Преддверие Бездны!