Переживала она очень сильно, поэтому я постарался ее успокоить:

— Зато ты дежуришь. Со мной. Сейчас!

— Угу, дежурю… — еще больше расстроилась она. — Майра решила так: с завтрака и до обеда рядом с вами будет Найта, с обеда до ужина — моя мама, с ужина и до полуночи — она сама, ночью — Вэйлька. А мне, как самой маленькой и глупой, оставила всего пару страж от рассвета и до завтрака!

Я не удержался от вопроса с подковыркой:

— Сколько страж в сутках?

— Десять!

— Сколько вас всего?

— Пять…

— Сколько времени должно приходиться на каждую, если делить по справедливости?

— Ну, точно дура! — выдохнула она и пошире раскрыла глаза, чтобы удержать слезы.

— Зачем на себя наговаривать? Просто тебе хочется мне помогать не только утром, но и в другое время суток. А будь твоя воля, не выходила бы отсюда вообще…

Услышав эти слова, мелкая слегка успокоилась. Поэтому, когда я вытянул правую руку в ее сторону, вцепилась в нее двумя руками и прижала к своей груди. Но выглядела такой же расстроенной. Пришлось успокаивать:

— А еще я тобой горжусь: вчера ночью ты справлялась со своими страхами просто замечательно!

— Если бы вы знали, чего мне это стоило!

— Но ведь ты смогла?

Она гордо вскинула головенку и кивнула:

— Да!

— Значит, мы все делаем правильно…

Обдумав мои слова, она расслабилась, но не полностью, и я перенаправил ее мысли в еще более интересном направлении:

— Ну, а как ты вела себя на озере? Когда мы с тобой ныряли в полной темноте, я чувствовал в тебе не страх, а восторг!

В глазах девушки тут же появилось мечтательное выражение:

— Да-а-а, это было так здорово…

С этого момента ее начало отпускать по-настоящему. Сначала она делилась своей радостью от тех новых впечатлений, которые испытала во время погружений, потом страдала, что с Майрой я нырял не только в длину, но и в глубину. А когда я клятвенно пообещал дать почувствовать те же ощущения и ей, засияла, как факел в ночи. Впрочем, сияла недолго — в какой-то момент ей в голову пришла очередная серьезная мысль, и она подобралась ко мне поближе:

— Со вчерашнего дня мама ходит сама не своя. И это не связано ни с вашим ранением, ни с добычей! Я спрашивала, в чем дело, но она молчит. Лишь только грустно смотрит на меня и вздыхает…

Я напрягся, постарался вспомнить хоть какую-то причину для грусти, но не смог:

— Мы с ней, вроде бы, говорили только о красоте. Как с тобой, помнишь? Поэтому даже не знаю, что тебе сказать.

— Жаль! А о том разговоре, конечно, помню: именно с того момента я и начала видеть мир совсем по-другому. Кстати, вчера, на озере, когда мы переодевались, я обратила внимание на то, что все те, кого я тогда оценивала, стали еще красивее. Пыталась понять причину почти целый день. А потом пришла к интересному выводу…

Я вопросительно выгнул бровь:

— Расскажешь?

Девушка изобразила обиду:

— Может, пора уже привыкнуть к тому, что я для вас открытая книга?

— Может, мне просто нравится, когда ты это говоришь? — пошутил я. и нарвался на ответную шутку:

— Точно так же, как мне нравится, когда вы мною любуетесь?!

— Сдаюсь, ты меня перешутила! — сказал я, поняв, что разговор вот-вот перейдет в область, в которой я все еще чувствовал себя не очень уютно. И тут же напомнил: — Ты говорила про какой-то вывод, но его так и не озвучила!

— Все просто: так же, как и мне, им нравится ваша реакция на красоту их движений, тел и лиц. А ваш искренний восторг и отсутствие во взгляде похоти заставляет жаждать этого ощущения снова и снова.

Я вспомнил вечерний разговор с Тиной и задумчиво потер переносицу:

— Пожалуй, ты права. И что мне теперь делать?

— Радовать нас и дальше! Причем чем чаще — тем лучше! — хихикнула она, а потом вполне серьезно добавила: — Знаете, если вы перестанете на нас так смотреть, мы передохнем от горя.

Пока я укладывал в голове эту мысль, Алиенну посетила новая. Только вот озвучить ее она не успела, так как в это время дверь в комнату тихо скрипнула, и в дверном проеме возникла Майра:

— Доброе утро, Нейл! Как вы себя чувствуете?

Не знаю, почему, но в этот момент ее «вы» меня покоробило. Поэтому я осторожно повернул голову в ее сторону, поймал взгляд девушки и попросил:

— Подойди, пожалуйста!

Хозяйка рода Эвис тут же прикрыла за собой дверь, подошла, села на край кровати рядом с мелкой и вопросительно уставилась в глаза.