— Ох ты! — удивилась Метта.

А автоматов по мостикам расхаживало довольно много. В груди каждого горел геометрик.

— Сколько же энергии нужно на такую ораву? — покачала головой Метта. — Они наверняка питаются энергией какого-то дико мощного кристалла в цитадели, а он контролирует все устройства до одного. Похоже, этот ШИИР… Даже страшно подумать.

Я уже понял. ШИИР — это единый организм.

Метта посмотрела на меня с легкой опаской во взгляде.

— Эй, не пугайся так, — ухмыльнулся я. — Нам еще предстоит здесь учиться.

— Не пугаюсь, — и опаска сменилась озорным блеском. — Я в полном восторге!

Налюбовавшись на диковинное место, мы со Свиридовой направились ко входу в это… здание. Грузовик припарковался неподалеку, и его окружили рабочие. На пару с автоматами и Геллером они принялись разгружать «гостинец».

Внутренности цитадели скрывал полумрак, и тут было довольно безлюдно. Грешным делом мне подумалось, что эта гигантская «стрела» должна кипеть жизнью. Ан нет — на пути нам попался буквально десяток людей в форме с нашивками ШИИРа, и со всеми из них Юлия здоровалась за руку.

На меня тоже посматривали, и не без интереса.

— А они тут хорошо обжились, — проговорила Метта, пока Шпилька заглядывала за каждый уголок. — Изнутри и не скажешь, что это ракета…

Тут она права. Здесь все похоже, то ли на завод, то ли на военную базу.

Миновав пару гулких коридоров, мы зашли в лифт, пристроившийся прямо на боку цитадели. Свиридова закрыла металлическую клеть и ткнула в одну из множества кнопок. Устройство дернулось и начало, не спеша, подниматься.

— Ну вот… — выдохнула Юлия Константиновна и, прижавшись спиной к стенке, принялась протирать очки. — Сейчас выпишем чек и сразу осматривать ваши владения.

— Они пока не мои, но спасибо за то, что верите в меня, — пожал я плечами.

Земля медленно-медленно удалялась. Очень скоро у меня захватило дух. Так высоко в этом мире мне еще не приходилось подниматься.

Свиридова надела очки и посмотрела поверх них:

— Пусть операция «Таврино» станет вашим вступительным экзаменом. И нет — выкупите вы поместье или нет, мне без разницы. Я хочу посмотреть, как вы будете держаться перед Горбатовыми и всем прочим привелигированным людом. В Амерзонии смелость — вторая кожа. А выступить против городских тузов, чтобы забрать свое — на это нужна недюжинная смелость.

— Вызов принят, — кивнул я. — Никаким баронам Горбатовым и Ленским меня не напугать. А что, вы уже решили, что я пойду до конца?

— Я же вижу, как сверкают ваши глаза, Илья Тимофеевич. Вы же не просто практикант, которому захотелось приключений? Вы же хотите перевестись к нам, не так ли?

— Это да. Но что, с этим могут возникнуть проблемы? Я что-то не вижу у вас очереди из желающих.

Она и глазом не моргнула:

— Здесь нет очередей, потому что ШИИР не занимается устройством чужих жизней. Наш институт в первую очередь занят изучением Резервации не в теории, а на самой что ни на есть практике. Лекции у нас только для первого курса, а для всех остальных — деятельность в поле. Наши занятия — это рейды. А оценки определяет количество проведенных в Амерзонии часов, а также извлеченные оттуда артефакты и редкие экземпляры монстров.

— Мне это подходит. Протирать скамейки в аудитории — ужасно скучно.

— И да, в плане карьеры, как вы сами поняли, ШИИР не то, что привлекает столичную молодежь. Мы тут работаем, а не занимаемся карьерными устремлениями. Самое лучшее, на что вы можете рассчитывать, Илья, это должность директора института.

Я ухмыльнулся:

— Едва переступил порог, а вы уже видите во мне замену вашему руководству?

Свиридова рассмеялась.

— Что вы, что вы! Альберт Борисович пока никуда не собирается уходить! Вам стоит с ним поболтать как-нибудь. Он любит общаться с новенькими. Особенно с теми, кто поступает сюда с таким межконтинентальным энтузиазмом.

Тем временем, лифт поднял нас почти под облака. Двери раскрылись — и снова перед нами полупустые коридоры. Снова тишина.

Через пару минут мы стояли у двери с табличкой «Бухгалтерия».

— Пу-пу-пу… — пробурчал Женя, выбравшись, наконец, на свет божий.

С этим жирным хером пришлось повозиться. Пока молодой лекарь пытался залечить ожоги, Степан Варфоломеевич кусался, щипался, рычал и вообще вел себя отвратительно.

— Больно же, идиот! Черт, и угораздило же такому кретину пойти в лекари!

А стоило Устинову только посмотреть на сейф, куда едва оказавшись в купе, Бездомный сунул геометрику, как неблагодарный пациент влепил ему оплеуху:

— Куда глазки пялишь, хам! Ты работу делай, а не приглядывайся к чужой собственности!

Женя едва сдержался, чтобы не наколдовать этому жирному понос. Он такое умел, но сдерживался — все же клятву давал, что будет лечить, а не калечить.

Затянув последний узел, он выбежал из купе и, подтянув рюкзак, с величайшим облегчением покинул «Ураган». За его спиной еще раздавались крики Бездомного, и Устинов припустил подальше от этого дурацкого поезда и его хамоватого начальства.