Ну что сказать, нам несказанно повезло. Ну или я успел верно оценить ситуацию и правильно среагировать. Верхнюю палубу прочертила строчка попаданий, в виде довольно внушительных оплавленных дыр, с ярко-оранжевыми краями. Не успей мы отвалить, и скутеры точно были бы повреждены. А тогда только барахтаться в космосе в скафандрах на милость победителя.

Наконец я развернул скутер и врубил форсаж, отчего меня вдавило в ложемент. Конёк словно застоявшийся рысак рванул к вражескому кораблю с каждой секундой набирая скорость. Вообще-то подобное обращение влечёт за собой многократное увеличение расхода ресурса маршевых двигателей, но кто бы сейчас об этом думал.

Бритты встретили нас из всех стволов системы непосредственной обороны, выпустив даже серию ракет из ЗРК. Всё по-взрослому. Вот только и нас не в дровах нашли. Мы действовали молча, расчётливо, хладнокровно, грамотно и с клокотавшей в груди ледяной яростью.

Я не позволил Малому влезать с тонкой настройкой в РЭБ скутеров. Ведь нам предстояло высаживаться не только на японцев, но и на бриттов, которые с завидным постоянством оказывали нам сопротивление. Хотя кое-какие изменения Николай всё же внёс. Так что, захватить нас в прицел оказалось куда сложнее, чем погибшего «Новикова».

Противоракетная спираль. Ложные цели. Выход на цель. Ещё большая перегрузка чем на форсаже, в момент торможения, отчего потемнело в глазах. Несколько попаданий отражённых энергетическим щитом, уж и не знаю, как меня всё же не сбили. И наконец, мощный удар, при жёсткой стыковке.

Всё это Конёк проделал с виртуозностью, не особо парясь по поводу моего физического состояния, хотя и не доводя до фатального результата. Ну вот такие я ему задал параметры. Лучше уж получить лишнюю дозу химии от автодоктора, и выиграть пару-тройку секунд, чем недобрать их с риском оказаться в прицеле противника.

В себя я пришёл достаточно быстро, по состоянию сразу распознав бурлящий в крови стимулятор. Иначе, не смотря ни на какие наниты сейчас пребывал бы без сознания. Жив. Порядок. Значит продолжаем. Ничего ещё не закончилось.

Я выбрался из кабины, не забыв прихватить с собой штурмовой игольник. Ввиду отсутствия на борту дроидов, дополнительное оружие в виде гранатомёта брать не стал. Проделывая это, я глянул на тактическую схему, невольно расплываясь в улыбке. Все пятеро были на внешней обшивке «656».

Вот только, в момент нашей посадки ускорение катера было в районе вполне комфортных для нас примерно двух джи, может чуть больше. Однако с каждой секундой оно нарастало, что явственно ощущалось. Похоже лейтенант Скотт решил сбросить нас, ну или раздавить, с помощью высокой перегрузки. В его ситуации это наиболее оптимальное решение. Ведь экипаж катера обычные матросы, которые не могут оказать сколь-нибудь серьёзное сопротивление космодесантникам. А значит для нас счёт пошёл на секунды.

— Время, братцы. Устанавливаем заряды, вот здесь. Быстрее, — я не суетился и отдал команду спокойным тоном.

Нет никакой надобности подгонять кого-то из друзей. Они и так всё прекрасно понимают. Поэтому мы быстро составили инженерные заряды в нужную конфигурацию, и подорвали их. Атмосфера внутри отсутствовала, а потому никакого фонтана. Только и того, что разлетелись обломки и осколки корпуса и начинки. Впрочем, основная их доля как раз влетела вовнутрь, пройдясь там как шрапнель.

Я первым скользнул в пролом практически правильной круглой формы, с торчащими кабелями, проводами, трубками, взлохмаченными слоями термо и радиационной защиты и тому подобной начинкой. Как и рассчитывал, мы оказались в центральном проходе, неподалёку от ходовой рубки с посечёнными осколками переборками коридора и дверьми кают.

Катер продолжал набирать скорость, и перегрузка постепенно нарастала, грозя вскоре превратиться в настоящую проблему. Поэтому я сразу же выстрелил в находящегося в ложементе командира, Дрон достал оператора вооружения. Последнему досталось пилоту. После чего мы рванули в ходовую рубку, уже не обращая внимания на то, как наши друзья пробираются внутрь корабля.

С большим трудом нам удалось выковырять из ложемента труп командира, и добраться до ниши с бортовым искином, который выдернули без тени сомнений. Упираясь раскоряченными дрожащими ногами в косяки дверного проёма ходовой рубки, едва не теряя сознание и нависая над трупом пилота, я сумел-таки дотянуться до приборной панели. Сам не знаю, как я там умудрился хоть что-то рассмотреть. А то, что мне это удалось факт, потому что органы управления у бриттов отличались от наших. Я попросту не сумел бы проделать это на автомате. Как бы то ни было, а я всё же сумел перевести катер на ручное управление, и вырубить маршевые двигатели.

— Твою м-мать, — послышался в канале вздох Дрона.

Я глянул вправо, где должен был находиться бывший одноклассник, но там никого не оказалось. Вообще никого. Обернулся и глянул назад. Малахов лежал в конце коридора в обнимку с бортовым искином, и трупом лейтенанта Скотта рядом, а под ним барахтались Назар, Прохор и Малой. Какое-то время этот клубок ограничился только облегчённым вздохом Андрея. Но потом под кряхтение и матерок друзей начал распутываться и распадаться.

— Не расслабляемся. Зачистить экипаж. Если сдадутся, вяжите их, если дёрнутся, валите без разбора, — приказал я.