Группа вооружённых людей шла по испещрённым воронками пыльным дорогам среди полуразвалившихся зданий. Они перемещались от одного строения к другому, периодически останавливаясь. Влад напряжённо всмотрелся в экран.

**

Молодой человек в камуфляже песочного цвета, над правым карманом которого была пришита полоска с позывным «Странник», отпустил автомат, оставив его висеть на ремне, затем снял с пояса флягу. Жара стояла невыносимая: солнце нещадно палило, выгоняя из тела вместе с потом последние остатки сил.

Стоящий рядом с ним мужчина, одетый точно также, но с позывным «Ясень», приложил руку ко лбу козырьком, пытаясь рассмотреть что-то в лежащих перед ними развалинах. Странник тоже посмотрел в ту сторону, но ничего подозрительного не увидел. Открыл крышку и сделал глоток почти горячей воды. Вкус показался отвратительным.

– Гадость, – произнёс он вслух и скривил губы. – Скажи пожалуйста, как это можно пить?

– Никак не можешь привыкнуть к местной воде?

– Да как к ней можно привы...

Договорить ему не дали. Раздался взрыв, кто-то закричал. Оба инстинктивно бросились на землю и быстро отползли за ближайшее укрытие. Где-то заработал пулемёт, и им на головы посыпалась бетонная крошка.

Странник огляделся. Двое из их группы распластались неподалёку, не подавая признаков жизни. Ещё трое укрывались за таким же массивным блоком, что и он с напарником. Один из уцелевших был, судя по всему, тяжело ранен.

– Да чтоб их! – выругался Ясень. – Меня тоже задело. Правая рука.

– Дай посмотрю, – Странник быстро проверил рану. Рукав двухцветной куртки, прорванный с обеих сторон, быстро напитывался кровью. – Навылет, кость вроде бы не задело, но нужно перевязать.

– Хрен с ней, сейчас не до этого! Надо сменить укрытие. Куда, интересно, подевался наш дозор, а? Знал ведь, что лучше самим идти.

– Видимо, нет его уже. Подловили нас. Да не смотри ты волком, там тоже люди опытные были, не первый раз заму…

Снова раздался взрыв, перебив его на полуслове. Он повернулся к напарнику и почти прокричал:

– Подняться сможешь?

– Да. Пускаем завесу и отходим, – он подал сигнал здоровой рукой.

Две шашки полетели вперёд на дорогу. Пространство быстро заполнилось дымом, скрывая их за густой пеленой. Пригибаясь к земле, они добежали до входа в полуразрушенное здание. Вторая группа поступила также, укрывшись в одноэтажном доме через дорогу.

Где-то позади раздались автоматные очереди. Вторая часть их группы, несколько отставшая от первой, также попала под обстрел. Соотношение сторон было явно не в их пользу.

– Зараза! Похоже со всех сторон обложили, – предположил Ясень, пока напарник перебинтовывал ему руку. – Откуда их столько вылезло, а? Тут вообще никого не должно быть, мы же уже в нейтральной зоне! Или мы чего-то не знаем?

– Выберемся, разберёмся, – ответил Странник, хотя прекрасно понимал, что их шансы на выход из окружения стремились к нулю.

В соседнее здание прилетело несколько гранатометных выстрелов. Раздался жуткий грохот. Прогремевшие один за другим взрывы снесли оставшиеся перекрытия, и крыша рухнула, похоронив под собой сразу несколько человек.

Во все стороны понеслась волна пыли. Через мгновение она влетела к ним, закрывая обзор и мешая нормально дышать. Обоих слегка оглушило. Они склонились к полу, спасаясь от осколков и пытаясь вдохнуть чистого воздуха, пока пылевое облако не осело.

Стрельба внезапно прекратилась, и на какое-то время вокруг воцарилась относительная тишина.

– Сдавайся, жить будешь, – прокричал кто-то на ломанном русском.

– Ага. Накось, выкуси! – процедил Ясень. Он подобрался к отверстию в стене и разрядил свой автомат в сторону кричавшего. Там кто-то взвыл, кто-то упал. Пули явно не ушли впустую.

Странник был согласен с напарником. Просто отсиживаться не имело смысла: их окружили со всех сторон, и незаметно выбраться теперь не представлялось возможным. Сдаваться в их планы тоже не входило, так что оставалось только сражаться до последнего. А оно, судя по всему, было уже не за горами.

Он занял позицию у противоположной стены, ближе к дверному проёму. По ним теперь стреляли осторожно, подтверждая его догадки: хотя бы одного из них хотели взять живым. Возможно, что облаву именно для этого и устроили, хотя действовали, конечно, очень грубо.