– Бедняга Итан. Вы оказались славным малым. Очень жаль, что так вышло. Ладно… Митчелл, да? – обратился он ко второму сержанту. – Прошу вас, помогите мне. Хотя нет, постойте, так нельзя.

Он быстро огляделся, бормоча себе под нос:

– Нужно на твёрдом, иначе можем сильно навредить… Вот! Нужно только…

Он перевернул стол обратно на ножки, одна из которых оказалась сломанной. Затем подошёл к лейтенанту.

– Берите его за ноги, только осторожно. Сначала положим его спиной на этот стол. Не носилки, конечно, да и лишний вес, но так будет лучше. Вы сильный, я… теперь тоже, вдвоём донесём. Тут не далеко.

Митчелл и не думал возражать, выполнив всё, что ему сказали. Трэвис при этом не издал ни единого звука, кажется, вовсе потеряв сознание. Пока они несли его по коридорам, сержант неожиданно спросил:

– Сэр, могу я спросить?

– Конечно.

– То, о чём говорил лейтенант, и ваше исцеление… Это ведь результат какого-то эксперимента, да?

– Очень важного эксперимента, Митчелл. И теперь уже можно констатировать, что успешного. Я живое тому доказательство.

– Понятно. – Военный немного помолчал, обдумывая. Затем всё же спросил: – Можно ли сделать так, чтобы я тоже получил такую способность?

– Безусловно, – Ллойд ответил, не скрывая своей заинтересованности. – Я и сам хотел вам предложить. Это уникальный дар, который теперь станет доступен всем, кто его достоин. Только сначала попытаемся спасти нашего вспыльчивого друга. Думаю, он уже осознал свою ошибку и захочет к нам присоединиться, когда придёт в норму.

Он мысленно послал сержанту новый сигнал, усиливая появившуюся между ними связь, и с удовлетворением отметил, что военный почти полностью ему доверился. Это получилось даже легче, чем с Итаном…

– Просто разум этого человека оказался ещё слабее, – отозвались голоса. – Ты должен постоянно развивать своё умение. Чем больше успешных внушений, тем выше шансы сломить чужую волю. Но будь готов к тому, что не все сдаются также легко, как этот. Есть и те, кто вовсе не поддаётся ментальному контролю. Тебе нужно будет пробудить в себе и другие способности.

– Какие?

– Узнаешь со временем. Пока делай то, что задумано.

Ллойду очень хотелось узнать, кем именно это задумано, но он решил повременить с вопросом. Сейчас его вполне устраивало, как развиваются события и то, что происходило с ним самим. А дальше будет видно…

В лаборатории имелись большие запасы сыворотки, оставалось только добавить в неё недостающий компонент – собственную кровь, – и надеяться, что она сработает не хуже, чем кровь Неизвестного.

**

Рико разглядывал стоящих на другом конце небольшой комнаты людей. Его распирало от желания спровоцировать их на агрессию в свой адрес, чтобы затем устроить потасовку, а лучше всего – кровавую драку. Возможно, даже с летальным исходом кого-нибудь из участников.

Количество военных – а их охраняли четверо на вид достаточно крепких мужчин, – смущало его ничуть не больше, чем наручники на собственных руках, то есть вообще никак. Единственное, что его пока останавливало – это присутствие Влада.

Тот сидел рядом, погружённый в свои мысли. Скукотище… Впрочем, Рико тоже было над чем подумать. В отличии от бездушных спигов, тысячами создаваемых Од-Кристаллом, сам он являлся таким же разумным существом, как и жители Земли, хоть никогда раньше не получал человеческое тело.

Перенос истока оказал на него кардинальное воздействие: он начал осознавать себя заново, как самостоятельную личность. Зов Обилиума звучал всё тише, становясь ненавязчивым фоном, словно где-то в соседней комнате тихо работало радио.

Тело, в котором он сейчас находился, сохранило в своей ауре жизненный опыт предыдущего владельца, что позволило в общих чертах ознакомится с тем, что представляет из себя раса людей. А заодно примерить на себя некоторые черты их поведения.

Это увлекало и настораживало одновременно. Рико привык к тому, что в проявленном состоянии им руководила чужая воля, которая хотела только одного – чтобы он сражался с теми, кто утратил право.

Разные миры, разные тела, но всегда одна задача – убивать. И собирать с побеждённых одиум. Раз за разом, пока не достигнешь максимума на текущем уровне, чтобы вознестись на следующий, стать сильнее и начать сбор заново. Или погибнуть и потерять часть опыта, но затем возродиться снова.

Сейчас всё это показалось несколько абсурдным. Не то, чтобы ему это не нравилось – скорее наоборот. Точнее, не так – это теперь он понимал, что битва сама по себе будоражит его, заставляя быстрее биться сердце. Пусть, в его случае, и чужое...

Раньше же он просто испытывал безграничную ненависть к тем, на кого указывал зов, а также неутолимый голод, лишь частично приглушаемый очередной порцией одиума. И чем выше он поднимался, тем сильнее поглощали его эти чувства.

Что ждало его на самой вершине этой лестницы восхождений, и была ли эта вершина вообще? Может, это просто бесконечный путь, сопровождающийся беспрерывной чередой смертей и воскрешений…