Карвин согласно кивнул и вслух озвучил то, что видел на лице своего собеседника. Признался покаянно, можно сказать:

– Дурак. Кто бы сомневался. Но, выхода всё равно нет.

Выползень из мира криминала поневоле заинтересовался. Молодой же парень. Любопытство у таких, как они, не вытравить. Примета возраста. Двигатель прогресса и взросления:

– И что ты собираешься вынести?

Карвин криво усмехнулся:

– Скорее уж внести...

И вдруг доверительно сказал:

– Мы не собираемся грабить или убивать. Только напугать.

– Нахрена?- удивился вор.- Такой гемор, и без повода?

Даже маска не скрыла, насколько он удивлён и шокирован. Карвин поневоле пожалел парня. При такой жизни, как у него, никакого веселья и шуток быть не может. Риск, настороженность, опасность, не только от полиции, но и от своих... Внук ведающей посочувствовал и разоткровенничался:

– Чтобы препод из академии убрался.

– Нахрена?- снова не понял смысл планируемой акции молодой преступник.

Карвин замялся:

– Я не могу сказать. Это не моя тайна.

Парень заинтересовался, судя по всему, не на шутку. И решил, видно, выжать из него информацию. По капле:

– Скажи, что можешь. В чей дом, для начала, ты собираешься что-то вносить?

Карвин недолго мучился проблемой выбора. Сам пришёл... И сказал уже немало... Вздохнул:

– Не знаю, слышал ли ты. Ельмин. Целитель, магистр магии...

– Извращенец и ублюдок!- тут же добавил парень.

– Знаешь?- удивился Карвин.

Парень тонко усмехнулся:

– Мы всех знаем. Особенно подобных уродов... Ну, так зачем его вытуривать из академии?

– Чтобы не умер,- вынужден был признаться Карвин. Такому, как этот паренёк, не солжёшь. Крайне сильный и опасный маг. Теперь, когда тот немного приоткрылся и расслабился с ним, он хорошо "слышал" его силы. И злость на всех и вся.

Вот и сейчас он равнодушно оскалился:

– Пусть сдохнет этот Ельмин. Зачем жалеть такого?

Дальше они ступали на совсем уж тонкий лёд. И Карвин ответил предельно расплывчато, как он считал:

– Нельзя. Так нельзя... Это будет грозить смертью моему другу...

– Девке твоей?- бесцеремонно уточнил молодой вор.

Карвин мотнул головой:

– Другу. Но моей девушке тоже... И мне.

Парень наклонился к Карвину ближе. Остро блеснул глазами:

– Что же она такого наворотила, эта ваша "друг", что твоя подружка будет защищать её, а ты подружку?

Карвин твёрдо ответил:

– Этого я не скажу.

Парень откинулся назад и беззаботно рассмеялся. Окружающие явственно вздрогнули. Студент-целитель решил, что его шансы стать трупом, который дружно будут утилизировать работники трактира, стремительно растут и приближаются к статусу "вот-вот".

Парень без имени и лица, нагнулся у Карвину и угрожающе прошептал:

– Разве такая малость стоит того, чтобы из-за неё сдохнуть?.. Ты же понимаешь, что, такой как я, всегда получает ответы и не терпит неуважения?

Наш с вами друг молчал. Размышлял о своих перспективах... Зря он, конечно, пошёл к этим типам, но чего уж... Не поправишь... Придётся отвечать. У него тоже принципы. Своих и слабых он не предаёт.

Вот так вот и бывает... Ты держишь лицо и прячешь страх, гордо готовишься пожертвовать собой, а тайны твои, оказывается, яйца выеденного не стоят! Губы преступника глумливо искривились:

– Смешные эти ваши "тайны"! И ничтожные! Вы, судя по тому, что ты выболтал, ведьму прикрываете. Девчонка прокляла этого урода и теперь мучается виной. Ну, не идиотка ли? А вы боитесь что она вскроется, и пытаетесь этого не допустить?

Более прямо и конкретно описать то, что происходит невозможно было бы. Только он не покажет это... Карвин старательно держал лицо. Он не выдаст своих, даже если скоро поплывёт бездыханным телом по какой-нибудь сточной канаве Дорма.

Парень без лица снова рассмеялся. Не зло:

– Верен своим, дурачок?..

И тут же продолжил негромко:

– Ладно! Сделаю сам! Это, думаю, будет забавно...

Карвин не спешил выдыхать. Спросил настороженно:

– А оплата?

Кривая ухмылка была ему ответом. И провокационный вопрос:

– Оплата услугой тебя устроит?

В который уже раз за этот вечер, готовясь поплыть по канаве, Карвин вынужден был ответить:

– Закон нарушать не буду.

Парень посмотрел вдруг на него снисходительно, как на юного, не знающего жизнь дурня. Скривился: