Огонь вокруг площади погас. Нел остановилась, но не отпустила своего "кавалера". Улыбнулась:

– Мы выплеснули боль и возмущение. И это правильно. Давайте не забывать о любви и прощении. Люди вокруг не только ужасны. Мужчины тоже. Знали бы вы, девочки, сколько прекрасных парней здесь, вокруг нас. Нужно только увидеть!

Она посмотрела на иллюзорного Виллиса, но Истору, настоящему Истору, показалось, что она смотрит прямо к нему в душу. Сказала негромко, но магия усилила её голос. Был он полным любви и жизни. Нежности:

– Если бы я могла хоть что-то поправить!.. Если бы от моего желания хоть что-то зависело!.. Я исцелила бы вас, Истор Виллис! И каждую из вас, подруги... Давайте попросим наш мир. Он может то, что неподвластно слабым нам!..

Нел потянулась и поцеловала иллюзорного Виллиса в лоб. Откуда она могла знать, что именно в этом месте у него больше всего болела не только голова, но и шрам?..

Пыхнуло и осыпалось искрами что-то на площади. Те, что были там, изменились. Это тоже была иллюзия, но такая прекрасная!.. Ильга не была больше умирающей. Все увидели её такой, какой была она два года назад: удивительно красивой. И здоровой. Другие девушки тоже невероятно похорошели. Избавились от печали, уныния. Глаза их сияли, волосы блестели.

Виллис снова был красавцем, будто и не было того ужасного дня и ранения зачарованным клинком. Как он был красив тогда!.. Сейчас, как-то отвлечённо разглядывая самого себя и вспоминая свою жизнь при дворе, Истор подумал: а так ли он отличался от этих "золотых мальчиков", что стоят неподалёку?..

Он не творил откровенно мерзких вещей, как Дастон. Вёл себя скорее, как Варнер. Но был ли он от этого лучше?.. Если бы он встретил Нел тогда, что увидел бы он в ней? Очень красивую, непокорную куклу, которая бросает вызов, а значит, её нужно обуздать и покорить?.. Как видят её эти сосунки? Если так, то тот несостоявшийся убийца короля, оказал ему услугу. Он, наконец, стал собой, начал думать и чувствовать...

Сама Нел тоже преобразилась. "Переоделась" в тончайшее эльфийское платье. Крикнула:

– Долой печаль! Отпустите врагов и обиды! Давайте праздновать жизнь!

Призрачный бедняга "Лавиль", что всё это время продолжал свой "обход" цветника, на последнем её слове споткнулся, упал с цветка вниз... И повис на том, что раньше казалось шарфом... Повисел так немного, сорвался, упал на травку, встал и побрёл в темноту. Другие иллюзии за ним. Они, к слову, слонялись потом по территории академии до самого рассвета. Были безобидными и молчаливыми...

– Я её обожаю!- снова вставила своё Амалия Кринт.

Лавиль промолчал. Сделала из него висельника!.. О чём ещё говорить?.. Праздник на площади набирал обороты. Подруги сотворили всем находящимся на площади девушкам подобие эльфийских нарядов. Непрозрачных, конечно, как и у Нел. Разве что, более закрытых. Её платье было таким, какие она носила дома на праздники, только что с чехлом.

Она встала посреди площади, подняла руки... Взметнулась, как пламя... Танцевала так, как давно не видела академия. Как не танцевали в Дормере. Стремительно, вольно, отточено. Девушки встали в круг. Кто-то вышел к ней.

А она была огнём. Волосы, руки. Вся она... И вековые деревья академии стали "загораться" от её танца. От корней. Блеклым зеленоватым свечением. Которое, через время, становилось ярче. И скоро деревья сияли, освещая площадь и дальше. Музыка снова изменилась.

– Будто мир поёт!- потрясённо пробормотал Лавиль.

Амалия Кринт повернулась к нему. Сощурилась:

– Слышишь? Видишь?

И он сболтнул:

– Это ведь... Не иллюзия...

Амалия поджала губы:

– А вот об этом молчите. Оба. Раз уж ты, Лавиль увидел и проболтался... Иначе плохо Тал придётся. За танец. И остальное...

– Что за танец?- спросил Дамиан.

Амалия усмехнулась:

– Эльфийский. Только та, в ком сильна кровь первородных, может танцевать его так, что мир отзовётся... Она может "так" танцевать. А ты слышать, Лавиль... Я всегда подозревала, что и ты тоже... Только эльфы могут быть такими прекрасными... И жестокими к тем, кого не любят...

Помолчала, глядя на стремительный танец Нел. Добавила:

– Молчите. Иначе, ей конец... Хотя, Дастон вряд-ли допустит... Он уже сейчас фору даст большинству дворцовых интриганов. Раз уж он решил забрать её себе...

– Он не получит её!

Слова вырвались до того, как Дамиан успел сообразить или заткнуться. Но он и не жалел. Не получит. И точка.

Амалия рассматривала слишком красивое, упрямое и решительное лицо Лавиля... Лицо истинного эльфа. В неверном свете, исходящем от ближайшего к ним дерева. И как он умудрялся прятаться столько лет? Или это свет и песнь мира обнажила его кровь и суть?.. Вздохнула:

– А ведь это справедливо, Лавиль. Для тебя и Дастона. Вы оба, похоже, намертво привязались к женщине, которая презирает вас. Которой вы не нужны!