Всадники вылетели на берег, немедля увидели врага, в несколько глоток издали вопль торжества.

— Вот они! Бродяги паршивые! Кого обмануть надеялись?!

— Вы к нам? — удивился сказитель чуть дрогнувшим голосом.

— К тебе, сопляк, к тебе! — завопил тот фвальваркец, что так тихонько сидел за столом и услужливо объяснял про дороги. — Сейчас язык тебе вырву, брехун бесчестный!

Остальные козопасы расхохотались:

— А кто про невиданных здоровяков рассказывал? Валь, уж не ты ли болтал про черных страшилищ с дарковой кровью? И это те самые великаны? Особо вот тот, что раком стоит?

— Этот вроде нет, — озадаченно заколебался Валь-козлопас. — Этого не видел. Вот у них один такой очень мордатый был…

Фвальваркцы, сбившись в гарцующую кучу, озирали крошечный лагерь и развешенные для просушки выстиранные одежды. Их явно озадачивало спокойствие налетчиков.

Хха действительно несколько успокоился. Хуторян было семеро — давешний сердитый знакомец сидел на неповоротливом коне — толстоногом, с подвязанным хвостом и короткой мощной шеей. Видимо, таких меринов специально для повозок держат.

— Эй, так где ваш здоровяк? — настороженно спросил Валь-знакомец. — Он ведь точно был, не вздумай выкручиваться и врать мне в глаза, сопливый бродяжка!

— Был, — печально признал сказитель. — Помер. Уже закопали. Это все ваш сыр пахучий. Это ж сплошная salmonella, а не сыр.

— Ишь ты, сыр ворованный им не впрок?! А чего жрал тогда? У нас таких наглецов вешают! За шею! Что, не знал, сосунок? Руки давай, сейчас свезем вас к леску у Поворотной горы, да подвесим! — долговязый властный мужчина послал упирающегося коня вперед.

— Стойте! — поспешно возопил Ноэ. — Чего сразу вешать? Это не по закону!

И так беспокоящиеся лошади неукротимых охотников за налетчиками, фыркали и пятились, опасаясь идти дальше. Чуткий гнедой жеребчик вообще попытался развернуться и дать деру от столь непонятного места. Всадники с трудом сдержали лошадей, длинный предводитель гневно заорал на сказителя:

— Повизжи тут еще, сопляк! Законник сыскался. Сейчас на месте проткну!

Копье играло, нацеливаясь то в живот, то в грудь Ноэ, правда, заставить коня приблизиться селянин так и не мог.

— Да что такое?! Уж не колдуют ли? — слегка озадачился всадник.

Фвальваркцы вновь вспомнили, что у них есть луки, напряглись в седлах. Медлить было неразумно, Хха встал и вынул нож:

— Вешать не дамся. Это глупая смерть.

Селяне дружно захохотали:

— Глупая? Тебе какую поумнее подать, а? Ишь, морду умную сделал, бомбурик оборванный.

— Стойте, а то у них не девка-ли?! — кто-то из фвалькерцев, наконец, разглядел скорчившуюся Трик.

— Сам ты девка! Hamlo вонючее! — девчонка подскочила, выпрямилась и побежала в сторону реки.

Вот это было разумно и своевременно. Правда, бежала Трик до неестественности медленно и слишком виляя поджарой попкой, что совершенно не шло благопристойной юной хайова. Но глупые селяне все равно заулюлюкали, трое из них послали лошадей за мелкой добычей. Хха решил, что лучшего момента не представиться и гаркнул:

— Фигеем!

Земля и мелкие камни перед копытами оставшихся на месте всадников вздыбилась — из-под присыпанной шкуры со щитом на руке восстал засидевшийся и разъяренный боевой вождь. Одновременно Хха беззвучно закричал лошадям — «Оцелот»!

Имелись сомнения, что домашние лошади поймут сказанное, как должно разумным животным. Все же подневольные обитатели конюшен были сильно испорчены властью грубых людей. Но предупреждение и выскочивший из земли воин подействовали. Как верно повторял сказитель, «простейший страх и натуральная паника различаются, поскольку имеют разные характеры»…

…Двое селян сразу вылетели из седел. Лошади вставали на дыбы, пытались развернуться, сталкивались. Земляной Джо отпихнул щитом морду ошалевшей кобылы, достал топором ее хозяина…

…Хха подбросил мокасином спрятанный под тряпьем лук, мгновенно наложил стрелу. Сейчас, когда враги, наконец, разъехались, выбирать цель и стрелять было замечательно удобно. Не-шаман всадил стрелу между лопаток погнавшемуся за Трик глупцу — весьма тугодумный козопас, но лошадь сдерживать и направлять умеет, тем и опасен…

…Боевой вождь раздробил обухом тяжелого топора колено всаднику — тот неистово воя, свалился с седла, застрял ногой в стремени, обезумевшая лошадь пыталась освободиться, топча и лягая дергающееся тело…