На миг стало тихо. В жилище было не так уж темно: предрассветный свет падал сквозь узкие специальные щели в стенах, в очаге плясало разгорающееся пламя, да еще светил и пах прогорклым салом легкий яркий огонек на сколоченном из досок возвышении. Хха видел устремленные на него перепуганные взоры…

Естественно, прислушавшиеся к многоумным рассуждениям сказителя, индейцы не нанесли на свои тела достойную боевую окраску воинов хайова-ката. Но и идти в набег с позорно голыми лицами было неразумно — хотя бы из-за москитос. Старшие воины ограничивались покрытием лиц смесью ила и угля — эта сплошная, мрачная и неинтересная окраска была вполне уместна в новой жизни. За ночь маски порядком растрескались, местами осыпались, и воины выглядели похожими на подсохших на мелководье утопленники.

Дети набрали воздуха и вновь принялись рыдать. Пронзительные завывания и стойкий запах мочи заставил налетчиков нервничать. Но тут проявил себя великий сказитель:

— Все успокоились! Ничего экстренного не происходит. Кто тут… это… старшая мать? Ты? К детям пошла и угомонила!

Ноэ указующе взмахнул мечом. Нижняя часть лица сказителя была скрыта куском кожи, и от этого голос мальчишки казался глуше и старше.

Крепкая женщина, не сводя взгляда с начищенного кончика меча, прошмыгнула к детям, и, бухнувшись на застеленный шкурами настил, прижала к себе разом троих детей. Те мгновенно притихли.

— Хорошо! — приободрившийся сказитель оглядел пленников. — Так, объясняю… Минутку, а где ваши остальные мужчины?

Местное племя действительно выглядело каким-то странным: десять женщин и всего двое мужчин, причем один из них совсем старик, лет, наверное, пятидесяти.

— Рихар еще во дворе, — мрачно отозвался этот древний лысый вождь фермеров — поврежденную во время толкотни руку он прижимал к груди.

— С Рихаром вашим мы уже поговорили, — заверил Ноэ, поправляя свою намордную повязку. — А вы, если бы за оружие не хватались, не пострадали бы. Мы тут не какие-то разбойники, никого убивать не собираемся.

— А чего собираетесь? — все так же мрачно уточнил старик.

— Ищем кое-кого, — сказитель пристально оглядел пленников. — Кто на нас напал третьего дня?

— Не мы! — хором заверили две женщины и тот тощий мужчина, что был помоложе.

— Да уж видим, что не вы, — Ноэ уверенно уселся на странную подставку, сколоченную из дерева, и, видимо, предназначенную специально для опускания задов. — А следы к вам ведут. Где ваши воины?

— Так в Слиппу уехали. На торг, — разминая руку, пробормотал старик. — А вы кто?

— Он еще спрашивает?! Не видите, что ли? — оскорбился мальчишка и обратился к хайова на интернатском языке.

Хха понял лишь «фигово живут» и про жопу, но на всякий случай неодобрительно крутанул копьем. Джо выразился более определенно, бахнув по настилу с огоньком палицей и издав старинное длинное слово.

— Пришлые! — шепотом заохали женщины, а дети помельче вновь захныкали.

— Что б вопросов больше не возникало! — намекнул Ноэ. — И хныкать потом будете, когда разберемся. Кто на нас напал?

— Откуда нам знать? Мы вас впервые видим. Да тут по всему теченью Гросс-Рейн только мы и живем, — хмуро сказал старик.

— Гросс-Рейн? У вас фвольварк, что ли? — чему-то удивился сказитель.

— Если знаете, чего спрашиваете, — оскорбился старый лысун.

— Я много чего знаю. Но сейчас моя задача переводить для господ ofitserov, — с достоинством объявил Ноэ. — Ситуация-то непростая…

Хха сохранял грозный вид, загораживал копьем проход, и размышлял о том, что сказитель никогда не лжет. Быстроязыкий Ноэ лишь наносит на простую правду сложный узор яркости и преувеличения, причем делает это с воодушевлением истинного словесного бойца. Сейчас юный сочинитель не рассказывал историю: он намекал и позволял фвольваркцам догадываться и обманываться. О племени неизвестных «katorzhnikov», чудом зловещего и необъяснимого заклятия оказавшихся в чужых местах, о великих законах жизни «po Ponyatiyam», о сотнях Пришлых-бродяг, оказавшихся неподалеку и не знающих жалости… Смесь понятных и непонятных слов, недосказанность и мрачный вид юного переводчика дополняли впечатление. Дети-фвольваркцы смотрели, открыв рты, женщины, понявшие из разговора лишь чуть больше, вновь начали тихонько всхлипывать, молодой козопас оторопело поглядывал то на рассказчика, то на своего старейшину, а тот все больше мрачнел.

…— и вот, господа ofitsery идут по следу, дабы усечь воров на голову и натянуть их шкуры на барабаны. Знаете что такое барабаны? — на всякий случай уточнил Ноэ.

— Знаем. Но это не мы, — лысун очень искренне смотрел на великого и страшного Джо. — Мы о вас вообще не знали. Богами и внуками клянусь — мы ничего не брали! Переведи, господин толмач.

— Что клятвы… Следы-то в вашу сторону ведут. Хотя, конечно, странно, — Ноэ с сомнением оглядел углы жилища. — У нас шесть туш украли, куда вам столько. Но кто же вор и отчего вы нас не предупредили, как надлежит честным селянам? Кто теперь отвечать будет? Чьи головы отсекать?

— Да какие у нас головы?! Мы же никогда… откуда ж нам знать… — застонал лысун, предчувствуя самое дурное. — Не туда пришли господа Пришлые-офицеры, вы им скажите, они же сами видят.

— Как это не туда?! — возмутился сказитель. — Три десятка воинов шли по следам пять дней и не туда? Кто за это ответит? Воины жаждут крови, мяса и усекновения голов!

— Да что та кровь? А мясо — оно же есть! Сейчас козлятины нажарим! — ухватился за зыбкую надежду старикан.

Ноэ скривился и обратился к соплеменникам с относительно длинной речью. До этого сказитель себя «переводами» не слишком утруждал, видимо просто забывая про пришлость и иноязычность «katorzhnykh ofitserov». Сейчас дело требовало.