Парень неожиданно сорвался и побежал ко мне. Копьё мелькнуло в его руке, и он нанёс первый удар, который я без проблем отбил, впрочем, не нанёс удар в ответ. Похоже, что я слишком сильно ударил по копью и его немного повело в сторону, но он смог сохранить баланс и атаковал с разворота мне в бок.

Отбив и этот удар, я спросил:

— И это всё?

Его лицо лишь едва-едва дрогнуло, а в следующую секунду периферийным зрением я увидел, как ко мне приближаются два копья. Опасности позади я не почувствовал, поэтому просто поставил два щита, отражая копья и одновременно с этим отбивая и атаку самого парня.

Он отскочил назад, вытянул руку и в воздухе начали появляться копья, которые тут же сорвались в мою сторону.

Так как их было достаточно много, мне пришлось немного ускориться, чтобы успеть отбить каждое.

— Всё ещё слабо, — покачал я головой. — Похоже, что ты только на беззащитных нападать и можешь.

Наконец на его лице появилась эмоция злости, он сорвался ко мне и принялся наносить удар за ударом копьём, но не забывая довольно часто создавать копья позади и запускать их в меня.

Возможно, что это и сработало бы против кого-то другого, но точно не против меня. У барона была сильная энергоструктура, а вот его наследник подкачал. Даже у двух предыдущих его отпрысков структура была ярче.

Парень «скакал» вокруг меня в попытках пробить защиту, но я отбивал удар за ударом.

— Давай, ну же, ты можешь, — «подбодрил» я его. — На тебя смотрят твои люди, докажи им, что ты достаточно силён, чтобы вести их.

Он из раза в раз всё пытался меня хотя бы задеть и в конце концов мне это надоело. Я отбил его копьё в сторону, резко приблизился, схватил парня за воротник и ударил его лбом в нос.

Да, не практично, да, я могу просто убить его, вот только мне нужно, чтобы Род Зарецких подчинился мне. Если бы я убил его в одно движение, то это лишь распалило бы его людей, однако, сейчас они наблюдают за боем и в их сердце теплится надежда, которую я растопчу, чтобы они потеряли всякую волю к победе и желание сражаться.

Парень упал на задницу, но не стал хвататься за нос, а резко вскочил и побежал назад, крича:

— Убейте его! Кто убьёт этого мальчишку, получит награду лично от меня!

Вот только, судя по звуку, ни один его воин Рода даже не пошевелился. Что в целом очевидно. Это мир сильных, и правят в нём сильные. А если сначала от меня бежал их барон, потом баронесса упала на колени, а теперь ещё и наследник бежит в страхе, то и в простых воинах храбрости не найдётся, чтобы выступить против меня.

— Прошу… не надо, — послышался измученный голос женщины позади меня. Я услышал, как она начал плакать.

Я рванул вперёд, и парень неожиданно тоже повернулся. Он зарычал и бросился на меня. Я отбил его атаку и схватил за голову, а затем нанёс удар молнией. Пару секунд он бился в конвульсии, а затем упал на землю.

Послышались шаги и к нему, собрав грязь с земли своим платьем, бросилась его мать. Плача, она аккуратно взяла своего сына за голову и прижала его к своей груди. Женщина рыдала навзрыд, и я услышал, как и в отрядах врага кто-то тоже начал всхлипывать.

Неожиданно с неба капнула капля, а затем ещё одна и ещё. Я поднял голову вверх. Мелкий дождик, который здесь называют «грибным», начал накрапывать, словно тоже оплакивая падение Рода Зарецких.

Неожиданно женщина перестала всхлипывать и неуверенно сперва посмотрела на меня, а затем и на голову своего сына.

— Я не убил его, — произнёс я достаточно громко, всё также смотря в небо. — Но я не могу отпустить его так просто. В течении примерно трёх лет он не сможет двигаться или же говорить. Ему и вам я дам всего один шанс. Заботьтесь о своём наследнике, и если, после того как очнётся — он будет верен мне, то я верну вам вашу фамилию и восстановлю Род Зарецких. А сейчас… Эта битва окончена, на колени.

Я развеял копьё и оглянулся. Отряды противника медленно, один за другим, падали на колени.

— Слава главе! — закричал Гриша, поднимая вверх меч.

— Ураааа! — поддержали его все оставшиеся.

Я не разделял их радости, но и не стал мешать им радоваться. Война — это далеко не благородное дело. Одни празднуют, а другие горюют, но что с одной, что с другой стороны есть потери, и в последствии, так или иначе, грустить будут уже все.

Я не стал убивать парня по трём причинам. Потому что мне неприятны слёзы его матери, и потому что он под конец всё же смог взять себя в руки, найти в себе мужество и броситься на меня, в отличии от его отца. Почти любой человек имеет право на второй шанс, вот только он никогда не заслужит прощение так просто. В наказание парень будет какое-то время не жить, а существовать. Да и ему теперь придётся смотреть в глаза женщины, и я уверен, что когда-нибудь его начнёт снедать собственная совесть.