— Линялый, — шепнул Джефф. — Ты в порядке?

— Тихо, Джефф, — прошептал тот в ответ. — Не шевелись.

На холме воцарилась тишина, нарушаемая только завыванием ветра. Краем глаза Джефф видел Скагару, пригнувшегося рядом со своим камнем; тот смотрел на Джеффа с почти нескрываемой ненавистью. Какой-то инстинкт подсказал Джеффу избегать встречаться с ним взглядом — это лишь разъярило бы марата еще сильнее, и тогда весь клан Волка ринулся бы вслед за своим вождем, превратив священный круг в кровавую бойню.

Джефф не шевелился. Он и дышал-то едва-едва.

— Мы — мараты, — произнес Бонуло, медленно поворачиваясь по кругу. — Мы — народ, живущий по законам Единственного. Мы готовимся выступить против астелианцев. Мы идем на войну, по словам Налудо из Шишкрак-га. Налудо Кровавого. — В голосе Бонуло Джеффу послышалось презрение. — Налудо — убийцу щенков.

Рык вырвался из глоток десятков собравшихся на холме маратов-волков, и снова им вторил вой державшихся поодаль, вне поля зрения волков.

Бонуло повернулся к ним лицом.

— Наш закон дает ему такое право, если никто не выступит и не скажет, что он не прав, и не вызовет его на Испытание крови. — Палец его уставился в Джеффа. — Этот астелианец говорит, что Налудо не прав. Этот астелианец говорит, что его народ не враг нашим кланам.

— Он не из кланов, — прорычал Скагара. — У него нет права голоса здесь.

— Он обвиняемый — вместе с его народом, — возразил Бонуло. — А обвиняемый имеет право голоса на хорто.

— Только если так решили вожди кланов, — буркнул Скагара. — Я говорю, не имеет. Ты говоришь, имеет. — Он прищурился и повернулся к Хашат. — А что говорит клан Лошади?

Только теперь Хашат сменила свою небрежную позу. Она поднялась с камня и с полминуты молча смотрела на Скагару. Ветер трепал ее гриву как знамя. Потом она повернулась, шагнула к Бонуло и скрестила руки на груди.

— Пусть мальчик говорит.

Мараты на склоне оживленно загалдели.

— Линялый, — шепнул Джефф. — Что происходит?

Линялый покачал головой.

— Не знаю. Осторожнее.

Бонуло повернулся к Джеффу.

— Говори, что думаешь, мальчик из долины. Изложи это Единственному.

Джефф сглотнул, оглянулся на Линялого, потом шагнул в сторону от раба и выпрямился. Он огляделся по сторонам: все мараты смотрели сейчас на него — кто с любопытством, кто с презрением, кто с ненавистью, а кто и с надеждой.

— М-мой народ, — начал было он и закашлялся; желудок его свело такой судорогой, что он испугался, как бы его не стошнило снова.

— Ха! — воскликнул Скагара. — Смотрите на него. Так струсил, что говорить даже не может. Боится высказать, что думает, пред Единственным.

Бонуло смерил вождя волков суровым взглядом, потом повернулся к Джеффу.

— Мальчик из долины. Если хочешь говорить, пора.

Джефф кивнул, стараясь не обращать внимания на кислый вкус во рту, и снова выпрямился.

— Я не враг вам, — произнес он. Голос его сорвался, и он прокашлялся. На этот раз вышло лучше — увереннее, звонче. — Я не враг вам. Мои люди не искали ссоры с маратами со времени еще до моего рождения. Я не знаю, кто такой этот ваш Налудо, но если он говорит, что мы желаем зла вашему народу, значит, он лжец.

Эхо его слов отзвенело в камнях, и наступила странная, потрясенная тишина. Джефф покосился на Бонуло и увидел, что вождь геардосов смотрит на него, склонив голову набок.

— Лжец? — Бонуло нахмурился и понизил голос до конфиденциального шепота. — Не верю, чтобы Налудо спаривался с кем-то из ваших. Если ты это хочешь сказать. Он не лежал с астелианцами.

— Да нет, — сказал Джефф, пытаясь совладать со своим желудком. — Лжец. Тот, кто говорит ложь.

Бонуло снова зажмурился. Потом кивнул, словно до него наконец дошло.

— Ты полагаешь, — снова возвысил он голос, — что он ошибается?

— Да, — сказал Джефф. — То есть нет, погодите! Ложь не то же самое, что ошибка…

Однако слов его никто не услышал — такой крик поднялся на холме.

Скагара вскочил на свой камень и вскинул руки вверх, требуя тишины.

— Пусть пройдет Испытание! Пусть этот астелианский щенок проверит свои утверждения пред Единственным! Пусть пройдет Испытание крови с Налудо, и покончим с этим! — Скагара кровожадно оскалился на Джеффа. — Налуло вспорет ему живот прежде, чем он успеет взвизгнуть!