— Вам известно, кто это, милорд?

— Только подозрения, — вздохнул Гай. — Но и их я не могу произнести вслух без боязни оговорить невинного и тем самым лишиться поддержки всех верховных лордов, как заговорщиков, так и сохранивших верность трону. Ты отправишься в долину Вестланда, Кэлен. Мараты выступили в поход. Я это знаю. Я это чувствую.

— Что я должна там делать, милорд?

— Ты будешь наблюдать за любыми перемещениями маратов в округе, — ответил Гай. — И переговоришь с тамошними стедгольдерами, чтобы понять, что там происходит.

Кэлен склонила голову набок.

— Вы думаете, активность маратов и последние действия заговорщиков как-то связаны друг с другом, милорд?

— Мараты легко могут стать оружием в их руках, Кэлен. И я подозреваю, кое-кто пытается выковать из них кинжал, нацеленный мне в горло. — Взгляд его вспыхнул, и река у ног его изображения забурлила, возмущенная его эмоциями. — Я могу сам передать власть кому-нибудь, достойному ее, но пока я жив и дышу, им ее не отнять.

— Да, милорд.

Гай хмуро улыбнулся ей.

— В общем, если тебе удастся обнаружить какую-либо связь между этими двумя, Кэлен, принеси мне ее доказательства. Если у меня будет хотя бы крошечная улика, чтобы выложить ее перед верховными лордами, я смогу уладить это без ненужного кровопролития.

— Как прикажете, милорд. Я отправлюсь туда так быстро, как смогу.

— Сегодня же вечером, — сказал Гай.

Кэлен покачала головой.

— Я не уверена, что мне это удастся, милорд. Я совсем выбилась из сил.

Гай понимающе кивнул.

— Я переговорю с южным ветром. Он поможет тебе попасть туда быстрее.

Кэлен сглотнула.

— Что мне надлежит искать, милорд? У вас имеются какие-либо подозрения? Если бы я знала, на что мне обращать особое внимание, я…

— Нет, — перебил ее Гай. — Мне нужно, чтобы ты смотрела на все без предубеждения. Отправляйся в долину. Основные события развернутся там. Я хочу, чтобы ты представляла в них мои интересы.

— Скажите, милорд, мне там снова будет грозить почти верная смерть? — Кэлен не стала сдерживать горечи в голосе.

— Почти наверняка, курсор, — кивнул Гай. — Или ты хочешь, чтобы я послал вместо тебя кого-то другого?

Кэлен покачала головой.

— Я хочу, чтобы вы ответили на один вопрос.

Гай удивленно приподнял брови.

— Какой вопрос?

Кэлен посмотрела на образ Гая в упор.

— Откуда вы знали, милорд? Как вы узнали, что я останусь верна Короне?

Гай нахмурился, и морщин на его лице стало еще больше. Несколько секунд он молчал.

— Есть люди, — произнес он наконец, — которые не способны понять, что такое верность. Ну конечно, они могут объяснить, что это такое, но душой они этого так и не понимают. Им не дано вообразить мир, где это понятие реально.

— Как Роланд.

— Как Роланд, — согласился Гай. — Но ты редкий человек, Кэлен. Ты — полная его противоположность.

Она нахмурилась.

— Вы хотите сказать, я знаю, что такое верность?

— Больше того. Ты живешь с этим. Ты не можешь представить себе мир, где это было бы иначе. Ты не можешь предать то, что тебе дорого, как не можешь заставить свое сердце перестать биться. Я стар, Кэлен. И люди для меня открыты. — Он помолчал еще пару секунд. — Я никогда не сомневался в твоей преданности. Только в твоей способности выйти из этой операции живой. Похоже, на этот счет я должен перед тобой извиниться, курсор Кэлен. Считай, что выпускной экзамен ты успешно сдала.

Кэлен вдруг захлестнуло чувство гордости, абсурдной радости за доверие Гая. Она невольно выпрямилась и задрала подбородок чуть выше.

— Мои глаза и уши в вашем распоряжении, милорд.

Гай коротко кивнул, и за спиной Кэлен зашелестел листвой усиливающийся ветер. Деревья шумели, как негромкий прибой о песок.

— Раз так, ступай с астелами, курсор. На благо Астелии.

— Я найду то, что вам нужно, ваше величество. На благо Астелии.

Роланд терпеть не мог летать.

Он сидел в носилках лицом вперед, так что ветер слепил ему глаза и сдувал волосы со лба. На скамье напротив сидел Крэйг Неудержимый, массивный и расслабленный, как сытый лев. На коленях его дремала, свернувшись калачиком, Кара; темные волосы водяной ведьмы развевались на ветру, то открывая взгляду ее красивое лицо, то снова закрывая его. Ни он, ни она не выказывали никаких признаков дискомфорта от полета — ни физических, ни каких иных.

— Ненавижу летать, — пробормотал Роланд.