Линялый кивнул и торопливо взялся за половник.

Пол схватил раба за плечо, резким рывком развернул его к себе и, почти не замахиваясь, ударил его кулаком. Линялый вскрикнул и отшатнулся от огня. Он удержался-таки на ногах, но попятился от сыновей Синнера, опасливо втянув голову в плечи.

Пол закатил глаза и хмуро посмотрел на Майка. Потом скрестил руки на груди и прислонился к стене с противоположной стороны от каменного очага.

Майк ухмыльнулся и повернулся вслед Линялому.

— Трус полоумный! И не вздумай вернуться! — Он опустил голову; губы его кривились в жестокой улыбке.

На улице снова ударил гром, и Белла сжалась, не давая волне страха захлестнуть и ее. Страх накатил чуть позже, чем она ожидала, и она стояла, зажмурившись, пока он не миновал.

— Чертовы помои, — буркнул один из собравшихся у стола, и ругательство повисло в звонкой тишине, наступившей после удара грома.

Белла собралась, подходя к стедгольдерам.

Говоривший, стедгольдер Олдо, в упор смотрел на Синнера, упрямо выставив вперед бритый подбородок.

— Стедгольдеры долины не могут стоять в стороне, когда один из них нуждается в помощи, — продолжал он. — И мы поможем ему.

Синнер склонил косматую голову набок, занимаясь нанизанным на нож куском мяса.

— Олдо, — пророкотал он. — Ты ведь недавно надел стедгольдерскую цепь?

Стоя, Олдо был всего на голову выше сидящего Синнера.

— Какое это имеет отношение к делу?

— И ты у нас не женат, — продолжал Синнер. У тебя нет детей. И семьи — чтобы ты представлял себе, что такое заботы.

— Мне не нужно семьи, чтобы понимать, что вы, двое, — он повернулся и ткнул пальцем в двух других мужчин с цепочками стедгольдеров на шее, — должны оторвать свои задницы с насиженных мест, чтобы помочь Дрейку. Вот ты, Рот, помнишь, как тот саблезуб повадился за твоими свиньями, а? Кто тогда выследил эту тварь? А ты, Отто, — кто нашел по следам твоего младшего, когда тот заблудился в лесу? Дрейк, вот кто. Как можете вы сидеть сложа руки?

Отто, округлый мужчина с приятным лицом и редеющими волосами, опустил глаза и вздохнул.

— Ну не то чтобы я не хотел помочь ему, Олдо. Астелы свидетели, нет. Так ведь и Синнер тоже дело говорит.

Рот, худощавый пожилой мужчина с гривой седых волос и значительно более темной бородой, отхлебнул из кружки и кивнул.

— Отто прав. Дождя пролилось больше, чем за всю осень. Если долину затопит, нам потребуется вся наша сила без остатка — защищать жизни родных. — Он хмуро покосился на Олдо. — И стедгольдер Синнер тоже прав. Ты здесь самый младший, Олдо. Поучился бы выказывать больше почтения старшим.

— Когда они скулят как побитые собаки? Значит, мы так и не сделаем ничего из-за того, что вам может понадобиться ваша сила? — Он повернулся и обрушился на Синнера. — Очень ловко с твоей стороны. Его смерть прервала бы Дознание, и ты сорвался бы с крючка графа Глэнтона.

— Я только об общем благе пекусь, Олдо, — буркнул Синнер и ощерил желтые зубы в ухмылке. — Проси меня о чем хочешь, но жизнь одного человека, пусть даже самого хорошего, не должна ставить под угрозу всех в долине.

— Так ведь не первую же грозу переживаем.

— Но не такую, — буркнул Отто, так и не поднимая глаз. — Эта… не такая, как все. Такой свирепой мы еще не видывали. Да я сам ее боюсь.

— И я тоже, — нахмурившись, кивнул Рот.

Олдо переводил взгляд с одного на другого, бессильно стиснув кулаки.

— Отлично, — произнес он наконец, понизив голос. — И кто из вас хочет сказать Белле, что мы и пальцем не шевельнем, пока ее брат истекает кровью на полу собственного зала?

Никто не произнес ни слова.

Белла смотрела на эту группу, нахмурившись и лихорадочно размышляя. Тем временем Синнер протянул свою кружку Полу — тот наполнил ее и вернул отцу. Майк, явно оправившийся от удушья, сидел с опущенной головой, привалившись спиной к стене; рукой он прикрыл глаза так, словно у него болела голова. Белла вспомнила, как он обошелся с Линялым, и понадеялась, что она болит сильно.

Что-то странное показалось ей в кордгольдерах — в том, как они разместились, как держали себя в разгар грозы. Потребовалась долгая минута, пока до нее дошло. Все трое казались спокойнее остальных, словно буйство астелов за стенами зала их не касалось.

Очень осторожно, совсем чуть-чуть приоткрыла она барьер, защищавший ее от эмоций Синнера и его сыновей.

Никто из них не боялся.

Она не ощутила ничего — только легкое напряжение в Поле.

Снова блеснула молния, и она поняла, что не успеет заслониться от эмоций. И все же она попыталась — и снова волна страха накатила на мгновение позже, чем она ожидала, дав ей возможность вынести напряжение.