Майз скривился:

— И впрямь, отвратное вино.

Урай пожал плечами:

— Вино как вино, хмельное, чуть горчит, чуть кислит на языке. Не пил ты плохого вина.

— И не горю желанием. Тут даже осадок в чаше… — осёкшись под моим взглядом, Майз склонил голову. — Виноват, хёнбен.

Илиот хохотнул:

— Радуйся, что хотя бы такое есть. Знаешь, сколько господин платит за один кувшин?

— Платит? Я думал, это бесплатное вино от реолцьев.

— Не вздумай, — погрозил пальцем Илиот. — Они мастаки ядов. Ты что, не слышал, как они отравили воду на этих землях? Если здесь нельзя пить даже воду, то…

— Я идар.

— Да ты что? — изумился Илиот. — И как, идар, горишь желанием попить воду с трупным ядом?

— Главное, черпать не над тушей.

Я с ухмылкой слушал их спор, в котором они то и дело меняли тему, увлекая и заставляя и других высказываться, сам же жадно ел. Можно было бы подумать, что вино пробудило аппетит, но я знал правду — это всё ещё бурлит в жилах лечение Креода и Вира. Либо по отдельности, либо всё вместе. К счастью, Креод предполагал это и ловко подкладывал мне мясо, сыр, зелень и хлеб.

Наконец, я заглушил первый голод и вмешался в разговор:

— Ладно, Илиот, забавляйся тут, но не забывай приглядывать за всеми, у нас с Креодом есть ещё пара дел.

С сожалением оглядев недоеденное, поднялся. Сколько можно откладывать?

Креод молча следовал за мной, не задавая вопросов. Даже тогда, когда мы вышли к первому, внешнему кольцу охраны лагеря, к его ограде.

Стражник шагнул ближе, оглядел бляху хёнбена в моей руке, поднял факел, освещая наши лица.

Не то чтобы он знал в лицо всех идаров лагеря, он лишь проверил, не замазаны ли щёки у нас, чтобы скрыть метку предка Химедо.

Я, как заместитель хоу Гирь Весов, читал все те распоряжения, которым должны следовать патрули и стража лагеря.

Не все же убийцы и шпионы могут как я, или как Потрошители, становиться невидимым. Гораздо больше тех, кто может проникнуть в лагерь благодаря своей наглости и простым трюкам.

— Для чего покидаете стены лагеря, хёнбен?

— По делам Гирь Весов.

Солдат хмыкнул и опустил факел.

— Раз вы без лошадей, то открывать ворота не будем, хёнбен. Прошу понять.

Я улыбнулся и двинул к лестнице. Через стену, значит, через стену.

Креод, спрыгнув следом за мной, буркнул:

— Нужно было наказать его за наглость, господин.

Я не ответил, облизывая пересохшие губы.

Сто шагов по пням вырубленного леса, ещё двести шагов вглубь его самого. Стволы перекрыли отблески факелов на частоколе, заглушили звуки лагеря. Ещё сто шагов во тьме и через буреломы. Похоже, сюда даже за дровами не ходят. Достаточно?

Я сложил пальцы в печать.

Посторонние?

Ариос качнул головой:

— Никого, господин. Вир ещё раздумывает, кого выделить для присмотра за вами, патруль левей, дальше и уходит в сторону. Сейчас вы здесь одни.

Раз так…

Лес наконец чуть расступился. Не поляна, но клочок в десять шагов шириной свободной от деревьев земли.

Я остановился в его середине, задрал голову. Сквозь листву были видны звёзды и ярко сияющая луна. Сегодня её оттенок какой-то кровавый, зловещий.

Развернулся, встречаясь взглядом с Креодом. Я его отчётливо вижу, а он меня?

Отбросил пустые мысли, ещё раз облизал пересохшие губы и, наконец, заговорил:

— Креод, ты ни о чём не хочешь меня спросить?

— Спросить? — он покачал головой. — Нет, господин.

— Кто я, по-твоему?

Креод тут же невозмутимо ответил:

— Наследник Дома Денудо. Лиал Денудо.

Я скрипнул зубами, уже не столько страшась, сколько злясь. Он это нарочно?

— Неужели, когда я свалился от потери крови, ты не заметил вокруг ничего странного?

— Странного? Нет, господин.

— Да хватит уже! — рявкнул я. — Мне нужны честные ответы, а не твоё: не знаю, не видел, нет вопросов, господин Лиал.

Креод даже не изменился в лице после моего окрика.

— Господин, я просто не понимаю, что вы хотите услышать.

— Хорошо, — кивнул я и повторил, — хорошо. Прежде всего я хочу услышать правду.

— Главная правда, господин, заключается в том, что я верен Дому Денудо. В этом у вас не должно быть никаких сомнений. Я стал солдатом Денудо на следующий день после ухода из дома. Я стал гаэкуджей Дома Денудо, доказав свою верность делом, словом и молчанием. Поверьте, господин Нумеро поручал мне немало скользких дел.