— Ты уже не в Башне, где есть только задание и ничего больше.

— Я как раз уже не в Башне, и здесь за невыполнение задания спрос строже.

— Так что, бросить своих?

Закрывая глупый спор, громко сказал:

— Конечно, никто и никого бросать не будет. Просто потому, что никто и никого не поднимал. Но помочь поможем, раз мы так удачно наткнулись на беглеца.

Мы уже скакали, развернувшись в сторону ещё, возможно, не проигранного сражения, а птенцы всё равно продолжали переговариваться.

— Мы же вроде шептали, как он услышал?

— Ну вот таков Лиал. Он и в Академии слышал гораздо больше, чем остальные. Кажется мне, что второе посвящение забрало у него только умения меча, а слух и силу оставило прежние.

— Слух и сила — это не дары Хранителей.

— Ещё скажи, что они не зависят от силы.

— И какой, по-твоему, должна быть сила, чтобы услышать того, до кого пятнадцать минут скакать?

Послышался какой-то странный, всхлипывающий звук, а затем раздался чуть более громкой голос Креода:

— А её вы можете испытать на себе, если сумеете победить меня и докажете, что достойны схватки с господином. Пока же я бы советовал вам сосредоточиться на предстоящей битве, а не трепать попусту языком. Реольцев этим не испугаешь.

А реольцы и впрямь впереди были: мы достаточно приблизились к лагерю, и тени начали возвращаться с донесениями.

Реольцев и впрямь было много, достаточно для того, чтобы зажать лагерь с трёх сторон, и давить, медленно перемалывая.

Была и ещё одна проблема, мне даже не нужно было спрашивать теней, я и сам слышал посторонние шаги, которые следовали рядом с нами, в сорока шагах правей. Этот Кровавый был либо слабей, либо неопытней прежних. Либо… Я на миг поджал губы. Либо я стал сильней, и мой слух тоже стал острей.

Креод, который, припугнув птенцов, подтянулся ко мне, проследил мой взгляд и кивнул на скаку:

— Да, там кто-то есть, господин. Похоже, реольцы нас заметили.

— Не думаю, что это реолец.

Креод нахмурился, снова глянул в ту сторону. Зря. Кровавый соглядатай тут же рванул прочь, почуяв неладное.

Ладно, это пока неважно. Я громко крикнул:

— Реольцы уже близко! Они убивают наших товарищей, но сами стоят сейчас к нам спиной. Мы должны сполна воспользоваться своим преимуществом. Выстраиваемся клином. Впереди идары старшей крови. Первым Креод, левей и ближе ко мне Майс, правей, — повёл рукой, указывая, — вон там, Апот…

Будь у птенцов Кузни больше срок обучения, они бы и поняли мой замысел быстрей и исполнили бы его лучше: для того, чтобы в лесу, почти не сбавляя скорости, перестроиться, им не хватало опыта и навыков. Но мы справились.

Выстроились клином идары старшей крови, мы, идары младшей крови подпёрли их, став в промежутках между ними и приготовились поддержать защитными техниками.

Думаю, теперь все, даже солдаты-простолюдины слышали звуки сражения впереди.

Ариос рыкнул:

— Разворачиваются, господин!

Как начали слышать нас и реольцы.

Но кто стоял сзади? Простые солдаты.

Я скомандовал:

— Раз. Два. Три!

Подчинённый из отряда Омера, Апот, Майс и Креод вскинули мечи, начиная плести вязь умения.

Ничего сложного, второе из умений идаров старшей крови, Стена клинков, в простейшем его исполнении, без проявления сути. То, что птенцы могли исполнить и исполняли во всех предыдущих трёх сражениях.

Мы вылетели из леса на узкую дорогу под углом к ней, едва граухи и кони опустили копыта на утоптанную землю, как с четырёх клинков сорвались Стены мечей, покатились впереди нас, отражаясь сотнями смертоносных лезвий в изумлённых, испуганных глазах реольцев.

Удар был страшен. Против нас не оказалось ни одного идара, лишь десятки обычных простолюдинов, среди которых не нашлось ни одного старшего воина. Призрачные мечи буквально перемалывали их, кромсали на куски.

Никакая защита не понадобилась, и я рявкнул новый приказ:

— Шипы!

Я, Домар, Урай, Илиот и Омер почти одновременно сложили первые печати, слитным, но неразличимым в воплях умирающих рельцев, речитативом выдохнули:

— Исит ватум зиарот.

Стена клинков завязла в реольцах, ослабла, исчезла, опала, только для того, чтобы пропустить сквозь себя сотни каменных острых шипов, которые промчались над умирающими и ударили по оставшимся реольцам, пробивая их доспехи.

Наш отряд замер перед границей смерти — кони солдат отказывались идти вперёд, по этому ковру из бьющихся в агонии людей и лошадей. Граухи могли бы, но их мы тоже придержали.

Два удара сердца — и мы, идары, уже на земле. Птенцы замешкались, явно ошеломлённые зрелищем, криками, запахом крови.

Я рыкнул:

— Птенцы! Зелья Ярости, живо!

Это хорошо, что реольцы сами потрясены и не встретили нас огнём. Кстати о нём, я могу понять, почему реольцы не используют его в этом нападении, но чем думает командир лагеря?