— Да, здорово проникнуть во дворец невидимкой, украсть мешок золота, и никто тебя не заметит.

— И снова вернуться под мост, — урезонил его жадность Врун. — Или Пику приведет банду и убьет нас.

Мальчик долго молчал, хмуро жуя рыбу.

— Ну давай за часы купим лодку и уплывем к морю, — предложил наконец.

— Везде есть свои воры и фараоны, — грустно ответил Врун. — Ворованное не принесет счастья.

— А много счастья у тебя сейчас? Дырявая куртка, сухой хлеб и черти с перепоя. Ты как хочешь, а я проникну во дворец и украду золото! — взвился пацан и, закончив завтрак, ушел. Требовалось раздобыть денег для путешествия к дворцу герцога, а, кроме воровства, Мышонок ничего не умел. Да и без напарника работать глупо.

Поэтому пришлось идти к Пику. Тот удивленно посмотрел на воскресшего мальчика, потом смачно плюнул через левое плечо.

— Чур меня! Я даже возьму тебя в долю, Мышь. Напарником будет он, — вор указал на прыщавого подростка. Тот опять чуть в обморок не упал. — Сейчас переоденетесь в хороших мальчиков и пойдете в чистый квартал. Там уже все готово.

Пику, зло посмотрев вслед мальчишкам, отправил одного из помощников с сообщением о готовящейся краже к фараонам. Глупый маленький мышонок готовился снова угодить в мышеловку.

Врун плыл по реке. Лодку он купил хоть и небольшую, но крепкую и даже с рулем. Проплывая под очередным мостом, он увидел, как одетый в матроску мальчик, удивительно похожий на его напарника, убегает от двух полицейских. И только когда, белея воротником с синей полосой, фигурка упала с моста в реку, бродяга понял, что это действительно Мышонок.

Он и подхватил его за воротник, втащил в лодку. Течение и весла спасли двух путешественников от преследования, и они все же отправились к морю.

Врун за годы бродяжьей жизни ни разу не был на побережье, а вот Мышонок, оказывается, даже жил там. Или ему просто снилось море.

— Мне, тогда совсем глупому малышу, какой-то старик пообещал покатать на морской черепахе. Вот с ним я и ушел. Потом заболел горячкой от холодного дождя, а очухавшись, все забыл: и адрес, и имя.

— А маму? — кашляя, спросил Врун.

— Неа, не помню. Зато каждую кражу помню, словно вчера на дело шел.

До моря они не доплыли чуть-чуть. Любуясь красотами приморского герцогства — белоснежными дворцами и мраморными домами, парусниками и дымящими трубами пароходами, — стали жертвами суровых законов здешних райских мест.

Лодку забрали, Мышонка увезли то ли в приют, то ли в монастырь, Вруна же кинули ждать своей участи в одну из камер Судной башни — самого высокого здания на побережье. Именно с нее сбрасывали без приговора бродяг, попрошаек, мелких воришек и карточных шулеров.

Немного поспав, Врун, пошатываясь от голода, подошел к бойнице. Всюду, сколько мог охватить взор, блистало бирюзой море, то самое, к которому они так стремились.

В замке заскрежетал ключ, и дверь со страшным скрипом открылась.

«Ну вот и все, — решил бродяга. — Будет мне и море, и плавание. Одна надежда, что корабль-призрак Летучий голландец подберет. Хотя какой из меня матрос?»

Врун, не пряча глаз, посмотрел на вошедшего, а потом опустился на каменную лавку: очень кружилась голова. Для палача визитер был слишком нарядно одет — этакий франт. Верно, неплохо платят.

— Месье Антуан, я душеприказчик вашего семейства, — заявил посетитель. — С прискорбием сообщаю о кончине вашего отчима. Он оставил вам в наследство родовое поместье и сорок акров земли…

— А моя матушка? Что с ней? — перебил Врун.

— О, не волнуйтесь, мадам путешествует. Думаю, месяцев через шесть, ну максимум через год будет дома. Да, и еще. Вам тут подарок передал один человек, право, не знаю зачем, — и нотариус вытащил из-за пояса брюк моток веревки, враз сделавшись из толстяка худым и стройным.

— Мышонок, — счастливо улыбаясь, пробормотал Врун. Он убедил поверенного уйти, пообещав встретиться в имении. Затем закрепил небольшой складной крюк, оказавшийся на конце веревки, на кромке окна и кинул веревку в пропасть.