— Господин! — поприветствовал он меня уверенным голосом.

На вид ему было около тридцати. Тело мощное, крепкое, как у отставного военного. Одет в серые штаны и рубаху, ещё что-то вроде кителя без опознавательных знаков. Взгляд цепкий, холодный, как сталь.

— Я тут ищу пацана. Лампу, — ответил ему. Совсем забыл, что так его называю только я. — Ну, точнее, Евлампия Кукурузкина.

При упоминании этого имени лицо мужчины перекосило от лёгкого гнева.

— Он… — сквозь зубы процедил тот, явно подавляя раздражение. — Вон там, — кивнул в сторону ещё одного строения.

Я уже собирался идти, как мужик окликнул меня:

— Аккуратнее, молодой господин. Пацан странный… очень. Может быть опасен. Если он что-то сделает против вас, я его убью.

На секунду остановился, медленно повернулся к нему и оценил ситуацию. Его холодные, колючие глаза и слегка кривая усмешка прямо бросали вызов.

— Только после того, как сам разрешу! — мой голос стал резче, почти рычащим. — Если увижу, что кто-то мешает ему или создаёт проблемы, отвечать будешь передо мной.

Мужчина чуть склонил голову, с явной неохотой подчиняясь.

— Простите, молодой господин, — ответил он, не сводя с меня глаз. — Я подчиняюсь главе рода. Как Ярослав Афанасьевич прикажет, так и будет.

— А потом передо мной. И я тебя предупредил…

В его взгляде проскользнула тень замаскированного гнева. А я мысленно отметил ещё одного человека для будущего более пристального внимания. Неплохо бы выяснить, кто он такой и на каких условиях здесь служит. Да и вообще остальные люди.

«Шпион. Мне бы сейчас шпиона…» — мелькнуло в голове, пока я двигался к ангару.

Толкнул тяжёлую дверь, и в нос тут же ударил резкий запах. Опять смесь гниения, крови и железа. Антураж места резко сменился на что-то более грубое.

В помещении стояло несколько грузовиков. Они выглядели старыми и изношенными, с низкими кабинами и широкими колёсами. Словно сошли с конвейера начала двадцатого века в моём прошлом мире. Наверху под потолком горели тусклые лампы, отбрасывая дрожащие тени на ряды ящиков у стены.

В дальнем углу ангара, на ворохе сена, я заметил Лампу. Пацан спал в неудобной позе. Рядом с ним на столе лежала уже наполовину разделанная туша монстра. Мясо свисало с костей, а изуродованное тело сложно даже опознать. Подошёл к пацану, потряс его за плечо.

— Я не убивал! — вскрикнул Евлампий, вырываясь из сна и вскакивая. Глаза его были широко распахнуты, и он явно напуган.

— Об этом мы ещё поговорим, — ухмыльнулся я и потянул его за руку. Парень поднялся на ноги. — Ну, рассказывай, чего ты тут наворотил. Какие успехи?

Внутри росло предвкушение. Я ожидал, что Лампа покажет мне что-то по-настоящему ценное. Новое зелье или хотя бы рабочие прототипы. Я уже видел, на что он способен, даже на себе испытал.

— Господин… — Евлампий открыл рот, но тут же закрыл его, будто не знал, как начать.

— Ну? — я кивнул ему, чтобы продолжал.

Парень вдруг опустился на колени и склонил голову, словно совершил какой-то непростительный проступок.

— Господин… — его голос задрожал, слова выходили с трудом. — Простите. Вы в меня поверили, а я вас подвёл.

Я нахмурился, не понимая, о чём он говорит.

— Ты о чём? — мои брови поползли вверх.

— Я не рассказал вам всю правду про свои знания и навыки, — пацан сглотнул, не поднимая глаз.

Его плечи дрожали, он выглядел так, будто собирался провалиться под землю от стыда.

— Простите меня… Я обманул ваши ожидания.

Кабинет Магинского

Глава рода сидел в кресле и ждал. Скоро предстоит крайне неприятная встреча. Но сейчас его волновало то, о чём доложили слуги. Новый Павел ночью ходил в лес с местным дурачком. Без оружия. Там его ранили, и он убил монстра.

— Это опасно, господин, — произнёс Георгий. — То, что вы ему дали свободу. Ваши планы могут…

— Ты глянь. — будто не услышал Магинский. — Не испугался, пошёл, ещё и в бой вступил. Чем, говорят, он тварь убил?

— А-а-а, — растянул слуга и понял, что глава рода не намерен сейчас отвечать. — Куском сломанной палки.

— Ой, молодец… Хорош! — улыбнулся мужчина и закашлялся.

Георгий дал ему зелье и поправил плед, который укрывал ноги господина.

— Легкомысленный и беззаботный, — добавил слуга.