Квартира получилась светлая, просторная, а не заставленная мебелью, чем страдали многие московские жилища. На новоселье пришли друзья Вари по институту, и когда веселье было в самом разгаре, появился генеральный секретарь КПСС Агуреев с дочкой, принеся большой торт, несколько бутылок шампанского и в качестве подарка — микроволновую плиту, только-только выходящую в моду.

В общении Пётр Александрович оказался человеком лёгким, много шутил, рассказывал всякие истории, и совершенно покорил сердца студентов политеха, а Аня, всё вилась вокруг Никиты, но тот, проявляя вовсе не свойственную для пубертатного периода стойкость, ничего себе не позволял, и даже разговоры на фривольные темы не поддерживал, чем весьма огорчал вполне уже созревшую девочку.

Но в целом праздник удался, и студенты расходились с шумом и песнями, заставив вздрагивать весь дом.

Постепенно шум улёгся, и даже в школе не вспоминали как школьник зашёл в кабинет военки, вытащил шомпол из автомата и вышел через закрытую дверь аварийного входа. Всё остальное так и осталось лишь в материалах дела и в глухих, бессвязных слухах о попытке переворота. Нападение на школу случилось во время урока, и вся стрельба и захват нападающих произошёл практически без свидетелей.

Но совсем некстати возбудился физрук школы, увидевший результат пробега стометровки и буквально потребовав, чтобы Никита участвовал в соревнованиях, напирая на какую-то там спортивную честь, и прочие темы понятные лишь физрукам.

Но несмотря на суровый вид, и обещание всяких проблем, Никита спокойно и твёрдо отказался от любых спортивных игрищ кроме тех, что проходили в школе на уроках. Также были посланы в путешествие всякие общественники, включая олимпиадников, борцов за мир, и уже почти послан школьный комсомолец, но Никиту остановила Аня Агуреева, объяснившей что, как и зачем работает в комсомоле.

В результате его быстро приняли в комсомол, и благодаря рекомендации самого генерального секретаря Агуреева, не слишком мучили вопросами про комсомольские даты, и видных деятелей движения, а позже школьный секретарь пытал его чем он может помочь теперь уже его! организации.

— Могу, нарисовать газету. — Предложил Никита.

— Это у вас в классе, всё. — Отмахнулся комсомольский вожак. — Лучше давай в наш ОКОД[1]. Парень ты крепкий, надеюсь хулиганов не испугаешься…

Газету пришлось рисовать уже на новый год. Две девочки, учащиеся в художественной школе, долго спорили что должно быть изображено на газете, и когда дело дошло до Ани, исполнявшей обязанности старосты класса, она сначала выслушала обе версии оформления, а после позвала Никиту, чтобы тот придумал вариант решения.

Но тот даже не стал слушать девчонок.

— Так. берём три листа ватмана. Ты, Лена делаешь правую часть газеты, Таня левую, а я рисую центр. Затем склеиваем, забиваем стыки и получаем длинную, красивую и непохожую ни на что газету класса.

Девочки сначала рьяно взялись за карандашную разметку, но через некоторое время им стало интересно, что там рисует их одноклассник, не пользуясь красками, а достав из портфеля набор дорогих цветных карандашей, профессиональный ластик и горсть простых карандашей всех вариантов твёрдости.

А Никита рисовал распахнутую дверь, и в двери Никулина, Моргунова, Вицина и других знаменитых актёров во вполне узнаваемых образах киноперсонажей, с цветами, подарками, пытающихся войти всем сразу. Спиной к зрителям стоит Дед Мороз, а в углу ёлка, украшенная гирляндами.

Лица актёров, проработанные с фотографической точностью, одежда и яркие, живые глаза создавали впечатление, что актёры сейчас шагнут из газеты в комнату.

Более продвинутая в художественных течениях, Елена Егорова, заметила жадно смотря на чудо, появляющееся на её глазах из-под карандашей:

— В стиле Калашникова работаешь… и тут же закрыла рот ладошкой и округлила глаза. — Ой! Так это ты? А я думала однофамилец или родственник…

— Чей родственник? — деловито спросила Аня, тоже не отрываясь взглядом от картины.

— Так у нас Никитушка известный на всю Москву художник. — С некоторой едкостью в голосе произнесла девочка. — Уже десятки подражателей, но так как он, никто ещё не смог сделать. Даже название стилю придумали. Фотографический соцреализм. Со следующего года внесут в список стилей изучаемых в Академии Художеств.

— Девчонки, — не прекращая рисовать произнёс Никита. — Вы ничего не забыли? Всё уже должно быть готово, а у вас конь не валялся.

И через минуту все трое уже сопели над своими частями большой газеты. Девочки тоже отказались от красок, прейдя на цветные карандаши чтобы всё смотрелось единым полем, и даже согласовали между собой сюжеты, и в итоге получилась панорама комнаты, где слева в углу стоял накрытый стол, а справа телевизор с заставкой в виде часов, показывающих без пяти двенадцать.