— Так рыбачить же запрещено? — удивился молодой человек.

— Да не, то есть да, но мы же не на графских водоёмах рыбачим. Так, во всяких лужах карасей таскаем, — вклинился в разговор второй — русоволосый паренёк.

— Понятно, — пробормотал Уно и посмотрел в окно.

Полдень давно минул. Времени, судя по солнцу, набежало часа четыре. Отправляться на турбазу при таком раскладе не имело особого смысла. Пока доберётся и разберётся, уже стемнеет.

Да и зачем, когда волей судьбы подвернулся такой замечательный вариант.

— Это, а вы можете мне показать, как у вас здесь всё устроено? — спросил Уно.

— Да как два пальца! Мы тут всё знаем! — выпятил грудь рыжий. — А ты нам о городе расскажешь? — попросил он.

— Вам что сказано? Пока курятник не уберёте, никаких шатаний! — появившись в проёме, строго заявила молодая женщина.

— Ну-у-у ма-а-а-м… — жалобно протянули русоволосый паренёк и девочка.

— Без «мам». Сначала уборка, а потом устраивайте экскурсии. И чтобы вечером он уехал без приключений! — кивнула она на Уно, после чего внесла добивающий аргумент: — Всё поняли или отца позвать?

— Поняли… — синхронно пробубнила троица и приуныла.

Похоже, было не отвертеться.

Взволнованно вертя головой, курица смотрела на Уно как на врага Земли, фюрера и себя лично.

— А почему она не убегает? — с любопытством разглядывая удивительное животное, спросил у новых знакомых молодой человек.

Как очень скоро выяснилось, рыжего задиру звали солидным именем Герман. Русоволосого сообразительного парня родители назвали Васей, а девочку Машей. Имена для европейской конгломерации привычные.

Так это квочка, она на яйцах сидит, — сгребая лопатой куриный помёт, пояснил Герман.

Помёт сгружался в тележку. Стоило тележке наполниться, как её отвозили к компостной яме извилистыми путями. Во время каждого рейса Уно узнавал и видел что-то новое. Так он посетил сеновал — весьма замечательное место. Конюшню, в которой скучала одна единственная кобыла с большими умными глазами. Свинарник. Свиньи показались ему опасными. Навес с дровами, под крышей которого гнездились ласточки. Также он узнал, как выглядит колодец, из глубины которого поднимали вкусную прохладную воду.

Параллельно его расспрашивали о городе. Видя реакцию на свои ответы, молодой человек всё больше убеждался в верности дедовской присказки: «Хорошо там, где нас нет».

Так, например, детвора очень удивилась, узнав, что лично у него нет ни компьютера, ни панельки, ни даже телевизора. По их мнению, всё это полагалось городским чуть ли не с рождения.

— А вы съедите все эти яйца? — оценив «урожай», с сомнением поинтересовался Уно.

На определённом моменте уборки Маша взяла плетёную корзину и собрала в неё лежавшие в пустых гнёздах куриные яйца. Вышло довольно много.

— Нет конечно, — взялся объяснять Василий. — Излишки у нас забирает кибер-сборщик. Взамен начисляют кредиты и социальные баллы. Их можно обменять на разный хозяйственный инвентарь. Хотя баллы народ больше копит. Большинство хотят хотя бы одного ребёнка в училище отдать, — пояснил он.

— А где, по-твоему, жить лучше? У нас или в городе? — с вызовом спросил Герман.

Ответ на этот вопрос в голове Уно имелся и состоял он из слов умудрённого жизнью деда. Прикинув, стоит ли тему освещать, молодой человек решился:

— У вас интереснее, спору нет. У меня вот каждый день — копия предыдущего. И так последние года два. Но чем дальше, тем больше в городе перспектив. При наличии головы, конечно. Я вот, например, годам к двадцати надеюсь перевестись поближе к центру конгломерации. А там, если сложится, выучусь на техника или около того. Дед говорит, я способный. Вы же обречены жить и умереть так, как жили и умирали ваши предки. Хотя, всё условно и зависит от удачи. У меня вон, на свалке, только на той неделе двое подорвались на древней бомбе. Может на следующей неделе подорвусь я, кто знает, — грустно подытожил Уно.

— А она вон рисует хорошо, — приуныв от услышанного, ткнул пальцем в сестру Василий. — Мама хочет её в художку. Если баллов хватит, конечно, — вздохнул он.

— Харе в пессимизм зарываться, — авторитетно произнёс чужие слова рыжий Герман. — Может покажем ему, а? Скоро ведь уже… — обратился он к товарищам.

Василий поспешил возразить:

— Ты шутишь? Дядька Ахмед нам головы пооткручивает. А если он нас того? Ну, это, сдаст, — пряча от Уно виноватый взгляд, добавил он.

— Да он сам нарушитель. Непонятно что ли? Он с удочкой на турбазу шёл, — заступился за гостя Герман. — А мы того. По-умному. Возьмём и у дядьки спросим, — выдвинул он предложение.