Следующее, что я помнила, это то, что я завалилась набок, зацепившись за что-то деревянное, прежде чем ударилась лицом. На секунду мой желудок скрутило, а голова закружилась, но мне удалось медленно дышать через нос, и мир начал возвращаться в фокус.

Первое, что я услышала, были звуки сверчков, казалось, их были миллионы, затем звук плещущейся воды.

Я сидела в деревянной лодке. Широкой, но короткой, с тремя рядами скамеек. Это был ялик (Двухвесельная или четырёхвесельная небольшая шлюпка), и он мягко покачивался на едва колышущихся водах болота. В данный момент я сидела в среднем ряду, а позади меня был…Теодор. Он сел на последнюю скамейку, глядя прямо на меня, его глаза снова приобрели сияющий серебристый цвет, который, казалось, мерцал в темноте, как звездный свет.

По обе стороны от него было два деревянных весла, но они гребли сами по себе, словно управляемые невидимыми руками, в то время как он просто лениво развалился, зажав во рту свернутую трубку, выпуская дым во влажный ветер.

Он сидел на скамейке рядом со снятой шляпой. Его пиджак был широко распахнут, обнажая подтянутую грудь, которая в лунном свете блестела, как полуночный бархат. С босыми ногами, несмотря на красивую одежду, он был похож на какого-то темного бога, притворяющегося человеком, но не совсем правильно делающего это.

— Расскажи мне об этом твоем женихе, — ни с того ни с сего попросил он. Его тон был непринужденным, как будто мы часами сидели здесь и рассказывали истории.

— Что, прости? — Я нахмурилась, чувствуя неловкость, но не тот ужас, который я испытывала в «Доме веселья». — Почему ты хочешь узнать о нем? — Я не понимала, какое отношение Остин имеет к этой ситуации.

Теодор пару раз пыхнул трубкой, окидывая меня оценивающим взглядом. Я повернулась на стуле так, чтобы полностью видеть его лицо. Маленькая часть меня знала, что это было сделано для того, чтобы я не стояла спиной к очевидному хищнику.

— Ты презираешь этого человека.

Это был не столько вопрос, сколько утверждение, замаскированное под него. Каким-то образом он кое-что знал обо мне. Он уже упоминал мою бабушку по имени, так что меня не особо удивили эти обвинения, какими бы правыми они ни были.

— Конечно, я ненавижу его. Он засранец, который любит бить по чему попало, когда злится. А именно по моему лицу…

Последнюю часть я произнесла вслух, хотя и тихо, но было слишком поздно брать слова обратно.

— Я больше ничего тебе не скажу, пока не получу несколько реальных ответов. — Я скрестила руки на груди. — Ты посадил меня на свою маленькую лодку, и, по-видимому, я не могу покинуть это место, так что ты вполне можешь выложить все.

Это не произвело того эффекта, который должно было оказать, из-за того факта, что я сидела в слегка покачивающейся лодке, стараясь не потерять равновесие. Я надеялась, что выгляжу не так глупо, как чувствовала себя.

Теодор только моргнул, глядя на меня с той пугающей невозмутимостью, которую, казалось, довел до совершенства.

— Кто ты? — Спросила я со всей прямотой, на которую была способна. Я медленно обвела его взглядом по всей длине. — Или, еще лучше, кто ты такой, Теодор?

Я была дерзка. Может быть, слишком дерзка. Может быть, даже достаточно дерзка, чтобы разозлить его. В этот момент мне действительно нечего было терять. Я была потеряна и одинока, и мне нужны были настоящие ответы. Больше никаких этих гребаных загадок и игр разума.

— Я удивлен, что ты до сих пор этого не поняла, грустная девочка.

Застонав, я раздраженно запустила пальцы в волосы.

— Только не ты, пожалуйста.

На его полных, широких губах заиграла улыбка.

— Ах, но мне это слишком нравится. Один глаз карий, а другой голубой, как у кошки. Скажи мне, ты тоже такая же дерзкая, как одна из них?

Я сузила на него глаза.

— Отвечай на мои вопросы и перестань повторяться, это надоедает. Я сказала Баэлю, что рискну с болотом, и я не солгала.

Я посмотрела на мутную воду, съежившись от собственной угрозы. Я действительно не хотела снова прыгать туда.

— Это угроза? — Его улыбка была едва ли не злобной.

— Это может случиться, если ты не начнешь говорить.

Да, я дразнила зверя. Не удивлюсь, если он притащил меня сюда, чтобы скормить аллигаторам.

Он подался вперед, все еще осторожно попыхивая трубкой. Мне в лицо ударила струйка дыма, пахнущая гвоздикой. Это не было ужасно, но я знала, что он делал это, чтобы подшутить надо мной.

— За кого ты меня принимаешь, Мория Лаво? — спросил он. — Угадай, и я расскажу тебе все, что тебе нужно знать, и даже больше.

Я не была уверена, что поверила ему. Баэль говорил что-то подобное, и все же все, что он сделал, это напугал меня до чертиков и осталось еще больше вопросов. Но Теодор предлагал мне выбор. Я могла сыграть в его глупую игру и выяснить, или я могла дуться, как ребенок, пока ему не надоест играть.

Я вздохнула.

— Если это место должно быть Перекрестком, то, полагаю, ты что-то вроде священника?