— Они тебя слушают? — Я ничего не мог с собой поделать. Мне было любопытно, черт возьми. Будь проклято это место за то, что оно такое красивое, такое соблазнительное.

— Все меня слушают.

— Точно, — сказала я, смеясь. — Я забыла.

Но я присмотрелась повнимательнее. Все еще находясь на безопасном расстоянии, мне удалось расположиться под таким углом, чтобы луна играла на фургоне, освещая черную пантеру. Она уставилась на меня в ответ, неподвижная, как статуя. Когда тени сдвинулись, у меня перехватило дыхание, когда её лицо преобразилось.

Там, где когда-то блестел темный шелковистый мех, на его месте был гротескный череп, похожий на тот, что я видела у Теодора. Сначала я подумала, что это игра света или искусное нанесение сценического грима, но это было что-то другое. Это было что-то неестественное.

Свет снова переместился, пробежав по всей длине ее тела. Луна осветила длинный позвоночник, изогнутые ребра и костистый хвост, прежде чем между ними образовался облачный покров.

Отступив на шаг, я посмотрела на Теодора широко раскрытыми глазами.

— Они похожи на тебя.

Он мягко улыбнулся. К моему удивлению, выражение изменило все его лицо, и всего на мгновение он показался почти… доступным.

— Не совсем как «я», — сказал он, затем повернулся, подставляя мне локоть, чтобы я могла ухватиться. Я обнаружила, что подчиняюсь без колебаний. — Когда я сказал, что ничто живое не может находиться на Перекрестке, я имел в виду именно это.

Мы направились к палатке. Очевидно, мы все еще присоединялись к тому, что происходило внутри. Я понятия не имела, общался ли Теодор с обитателями своего карнавала или нет. По выражению лица Элли я догадалась, что нет.

— А как же я? — Спросила я, когда мы нырнули внутрь.

Теодор отвел темный лоскут в сторону, чтобы я прошла под его рукой. Я старалась не чувствовать его запаха, когда касалась его торса. Конечно, я потерпела неудачу и возненавидела себя за то, что мне понравился его гвоздичный аромат.

— Ты загадка, — сказал он, позволяя створке закрыться за нами, отрезая лунный свет.

Теперь мы были заперты в темноте, единственный свет исходил из узкой щели в раздвинутой занавеске впереди. Он повернулся ко мне, и только сейчас я поняла, насколько мы были близки. Теодор положил согнутый кулак мне под подбородок, удерживая мой взгляд на месте.

— Тайна, которую я полностью намерен исследовать до последнего дюйма.

Его палец начал скользить вниз по ложбинке моего горла, медленно продвигаясь к ключице, к верхушке груди.

Тяжело сглотнув, я почувствовала, что он держит меня там. Я не смогла бы отстраниться, даже если бы захотела… В чем я не была уверена с самого начала. Мы были только вдвоем в этом маленьком пространстве, и на мгновение мне показалось, что внешнего мира не существует.

— Ты хитрый дух, Теодор, так что, надеюсь, ты понимаешь, что я на это не куплюсь.

Даже когда я произносила эти слова, они звучали фальшиво. Но я не могла позволить ему узнать это.

— Ты думаешь, что разгадала меня из-за легенд, которые слышала? — Он цокнул языком. — Вряд ли это справедливо.

Я покачала головой.

— Думаю, я увидела достаточно, чтобы быть осторожной. Думаю, ты знаешь обо мне гораздо больше, чем показываешь. Единственное, чего я не могу понять, так это почему.

Его ухмылка сказала мне, что я была права. Он действительно знал больше, чем был готов поделиться со мной прямо сейчас, и я должна была решить, хватит ли у меня терпения вести себя хорошо или мне нужно было разобраться во всем самой, если я когда-нибудь захочу уйти.

— Жаль, что ты прекратила уроки, — сказал он, слегка склонив голову набок. — У тебя такая естественная близость к жрице. Мне неприятно видеть, как твой потенциал растрачивается впустую.

У меня скрутило желудок.

— Да, ну, это было не совсем мое решение…

Ну вот, я снова лгу. Лгу от имени Остина. Как будто теперь это стало моей второй натурой.

Выражение лица Теодора стало серьезным, в его серебристых глазах плескались какие-то эмоции, которые отказывались всплывать на поверхность.

— У тебя больше контроля над своей жизнью, чем ты думаешь, Мория. Разве ты не чувствуешь связь между тобой и моим Перекрестком? — Он неопределенным жестом обвел нас. — Привязь ко мне? — добавил он.

Привязанность? Я не была уверена, что именно он имел в виду. Я действительно чувствовала определенное… очарование «Карнавалом костей». Это началось как страх, который быстро перерос в благоговейный трепет и любопытство. Но привязь…?

Когда я открыла рот, чтобы ответить, меня прервали плавные звуки джазовой музыки, доносившиеся из соседней комнаты, как будто громкость внезапно увеличили.