Я изо всех сил старалась сосредоточиться на поющей женщине, но мое внимание, как магнитом, притягивало пианино. Его глаза постоянно были прикованы ко мне, и поначалу я нервно отводила взгляд. Было что-то в темно-синем взгляде Баэля, что нервировало меня, но в лучшем смысле этого слова. Поймать его было непросто.

Я не могла не вспомнить ощущения от его рук и губ на мне в ту ночь в «Доме веселья». Как он оживил мое тело простым прикосновением и обещанием. Интересно, знал ли Теодор о предложении Баэля.

Но потом я задумалась… Почему меня волнует, что думает Теодор? Я никому ничего не должна. Я могла бы трахнуть Баэля той ночью перед зеркалом, и это не касалось Теодора… Верно?

Теодор лениво курил свою изогнутую трубку, которую я видела у него в руках на лодке несколько дней назад. Аромат гвоздичного дыма смешивался с пряными ароматами сазерака и духов. Я поняла, что это действительно приятно, и расслабила свои мышцы и нервы.

По мере того, как ночь подходила к концу, в голове у меня, на удивление, начало проясняться. Даже после четырех рюмок я чувствовала себя нормально. Несколько человек подошли, привлеченные музыкой, и танцевали, разбившись на пары и тройки.

Они двигались чувственно медленно, двигая бедрами, лаская кожу и губы. Они казались дикими и беззаботными… и счастливыми.

Справа от танцпола стояли две женщины, изгибаясь в разные стороны — акробатки в облегающем трико, похожем на то, которое я видела на Элли. Казалось, что у них даже нет суставов, так они складывались, как крендельки. Они болтали друг с другом, смеясь.

Мое сердце подпрыгнуло, когда мои глаза уловили знакомый полосатый узор в тени. За рядами кресел на земле развалился мужчина и пил из фляжки. Его спина опиралась на огромного настоящего тигра.

Как я это пропустила, было загадкой. Тигр спал, но, казалось, его совсем не смущало присутствие всех этих людей.

С другой стороны зала, где все еще продолжалась игра в покер и кости, доносились приглушенные разговоры, а люди развалились в удобных креслах и на диванах, разговаривая и смеясь.

Это было странное зрелище на импровизированной танцплощадке, поскольку многие люди все еще были одеты в костюмы карни. Честно говоря, вся внутренняя часть этой массивной палатки выглядела как какой-то лихорадочный сон.

Мужчины в костюмах-тройках танцевали с другими мужчинами в брюках и подтяжках, у которых были татуированные руки и кожа покрыта потом.

Здесь были женщины в ярких пышных платьях и другие в обтягивающих трико, украшенных узорами в ромбики или горошек.

Теодор был прав по крайней мере в одном — танцы были очень похожи на секс.

На краю танцпола была даже одна дама с окладистой бородой, украшенной разноцветными бусинками, рядом с мужчиной, который должен был быть не менее восьми футов ростом и с одной деревянной ногой. Я задавалась вопросом, было ли это на самом деле, или это была просто часть костюма. Каковы были шансы увидеть настоящих фанатов карни на Перекрестке?

Однако не все могли быть такими красивыми, как Теодор и Баэль. Пара человек была совершенно невзрачной. Но в каждом из них была чувственность и потусторонность, которые сводили это на нет, делая их абсолютно захватывающими дух.

До меня дошло, что все до единого карни мертвы. Они должны были быть пьяны. Осознание этого заставило меня внимательно присмотреться к каждому человеку, пытаясь представить, какое стечение обстоятельств могло привести их к гибели.

Это были нездоровые мысли, но я позволила побаловать себя. Впервые с момента приезда сюда я начала успокаиваться. В конце концов, Теодор сказал, что сегодня вечером я в безопасности, и Баэль тоже обещал мне. Логика подсказывала, что я не должна доверять ни единому слову из их уст, но из всего, что я знала о знаменитом Мете Калфу, я никогда не считала его лжецом.

Музыка заиграла, и женщина на сцене стала более оживленной. Мало-помалу несколько человек присоединились к ней, расставляя различные инструменты и подыгрывая. Песня была сумбурной, но, к удивлению, сработала. Это была смесь мелодий, которые каким-то образом слились воедино и превратились в вечеринку.

— Тебе следует чаще улыбаться, — сказал Теодор, нарушая мое состояние, похожее на транс. Я оторвала взгляд от танцующих и обнаружила, что он наблюдает за мной.

— Разве ты не знаешь, что женщины терпеть не могут, когда им говорят улыбаться? — Поставив свой уже пустой бокал, я улыбнулась ему, хотя и неохотно.

Серебристые глаза Теодора блеснули.

— У тебя красивая улыбка,…когда ты позволяешь себе расслабиться и наслаждаться моментом. — Протянув руку, он убрал волосы с моего плеча. — Что-то подсказывает мне, что ты давно не получала удовольствия.

Моя улыбка померкла, но я была удивлена, что обычная боль, которую я испытывала, когда мне напоминали о том, какой мрачной была моя жизнь в эти дни, так и не появилась. Вместо этого я просто фыркнула, забавляясь его проницательностью. Была ли это какая-то магическая интуиция или просто острая наблюдательность, я не могла сказать.