Описывать долго и ненужно. Оставшиеся в живых десяток зверей, поджав хвосты, улепётывали от меня. Пяток избежали моментальной смерти, и сейчас корчились, умирая. Это вы молодцы, что напали, мне нужны макры, и даже совсем дохленькие, с первого уровня, могли меня сейчас спасти. И я принялся за работу мясника.

Из восемнадцати трупов я добыл всего три макра. Два крохотных, и один третьего уровня. А дальше остались подранки. Я точно видел, что выжить не сможет никто, они ещё дышали, но шансов ожить там было ноль. Когда я их добивал, они пытались хотя бы цапнуть меня. Кроме последнего, самого целого.

У него был шанс выжить, правда, дальше он всё равно сдох бы. Кончик моего меча прорезал его позвоночник в районе таза, задние лапы отключились, но крови почти не было. Я занёс меч, но рука не смогла опуститься.

Очень умные, я бы даже сказал, мудрые глаза со спокойной обречённостью смотрели на меня. Даже подбадривали, словно осознавая глубину того, что с их хозяином произошло. Я в сомнении сделал шаг к последней жертве и лис повернул голову так, чтобы мне было удобно оборвать его жизнь одним простым и коротким ударом.

Я присел перед животным. Оно обречённо смотрело мне прямо в глаза, не меняя позы. Я только начал изучать ментал, причём, в основном защиту, но я честно попытался. Мысленно построив мостик между собой и лисой, я спросил:

— Ты разумное?

Я не знал пол, не знал, есть ли шанс на то, что это существо меня поймёт, но я помнил Пашку. Монстры изнанки бывают разумны, и при этом часто намного человечнее многих людей, что я знал за обе жизни.

— Добей… — послышалось у меня в мозгу. — Калекой я не выживу, а мучаться или быть обузой претит моему естеству. Добей, воин!

Вместо этого я положил обе руки ему на тонюсенький разрез у таза. Агрессии не было, хотя он, ну, или она, легко смог бы в такой позе отгрызть мне кисть. Но зверь просто прикрыл глаза, полностью расслабившись.

Лекарство давалось мне невероятно тяжело, меня можно было назвать… ну, не лохом, конечно, но сильно начинающим. Но я постарался! Я чувствовал, как под моими руками срастается кость позвоночника, как соединяются нервные клетки. Я прерывался, используя только что добытые макры, чтобы восполнить глупо потраченную энергию.

Вскоре они все кончились, отпуская души этих лис на перерождение, если оно у них есть. Впрочем, перерождение есть у всех. И у букашек, и даже у камней, которые разрушает река. И у реки, чьё русло завалило камнепадом. У всех вообще.

Я пришёл в себя, с удивлением поняв, что потерял сознание от переутомления. Битва с одноглазой горой мяса, торг с ней, дорога, два провала на другие уровни, битва с лисами! И все это в один единственный день. Не уверен, что у меня были ранее столь спрессованные во времени «приключения». Нахрен такие развлекухи, достало.

Лис лежал рядом, в позе служебной собаки после команды «лежать!». И он меня не загрыз!

— Я она, — послышалось у меня в голове. — Не понимаю, зачем ты это сделал? И… я же могла тебя убить!

Ответить я не успел, провалившись в её воспоминания. Впервые я хотел этого, неужели я учусь вызывать подобное самостоятельно?

Она родилась самой слабенькой, последышем. У неё было четыре брата и столько же сестёр. А сисечек у мамки было всего восемь. Это было её первое задание на выживание в её совсем крохотной жизни. Он додумалась кусать братьев и сестричек за хвост. И, пока они гонялись за неведомым врагом, рвалась к освободившемуся соску.

Она выжила, и даже, спустя месяц, почти догнала в росте родню. Но ей было мало. Малыши начали что-то подозревать, и от укуса за хвост почти моментально разворачивались, и ей несколько раз прилетало. Не смертельно, они ещё не могли убить друг друга, но было обидно.

Но вскоре она сама могла протолкаться к сосочку, размер относительно других позволял. А вскоре была их первая охота! Папа принёс полузадушенную зверушку. Они долго играли с ней, не понимая, что с ней делать. Но, именно под её зубами появилась кровь. И вся семья малышей с удовольствием раздербанила крохотную тушку, сожрав вместе с костями.

Это невероятно понравилось девочке. Вот только охота в их ледяном мире была редким праздником, оттого их вид и стая не разрастались, голод убивал большую часть. Но недавно стало теплее, добычи появилось больше. Она охотилась, не забывая о семье. Часть добычи она всегда приносила племени. А потом им попался большой враг. Меньше человека, примерно с овчарку. Хорошо, что их было пятеро. Плохо, что выжила она одна.

И именно тогда, в той битве на смерть в ней проснулся разум. Она не просила этого подарка, часто чувствуя себя ущербной. В их стае больше не было подобных ей. Но её разум неоднократно спасал всю стаю, позволял брать добычу без потерь. Она, не осознавая как, разрабатывала и тактику боя, и стратегию нападения, и засады. Если бы не мои возможности, я точно стал бы их добычей.